Однако это словно послужило сигналом Клоделю Арчибальду, сделавшему шаг и оказавшемуся рядом настолько, что руку подними — и вот он, стоит, немигающе глядя на меня. Я силой заставила перевести взгляд с сосредоточенного доктора на инквизитора.
— Вы злитесь? — вопрос задала тихо, стараясь не отвлекать Илдвайна.
Клодель Арчибальд молчал, тяжело глядя на врача. Я всматривалась в напряженное лицо Клоделя Арчибальда, однако тот так и не взглянул на меня. У меня уже сложилось ощущение, что ответа я не дождусь, когда инквизитор произнес:
— Не на вас, мисс Оплфорд. — недовольно поджав губы, он поморщился. — Ваша выдержка заслуживает уважения. Раздражение вызывают иные личности, виновные в произошедшем.
— Стрелок? — хмыкнула я, завороженно глядя на то, как подцепив края раны щипцами, Илдвайн погружает внутрь длинные щипцы.
Я тяжело сглотнула, подавляя панический порыв сбежать из-под линии действия доктора. Чувствовать, что вместе с тем, как щипцы погружаются в рану, в размере увеличиваются глаза, не очень приятно. Инквизитор обхватил двумя пальцами мой подбородок, силой отворачивая голову от открывающегося вида. Сама бы я не смогла перевести взгляд: зрелище было пугающим и завораживающим одновременно. Щипцы практически целиком погрузились в мое плечо. Как они могли в нем уместились?
— И он в том числе. — кивнул инквизитор. — Мисс Оплфорд, на прогулке присутствовало тринадцать инквизиторов. Тринадцать. А также президент, наследник и дипломаты. Около тридцати мужчин, которые должны были защитить вас. И разве вы не думаете, что стрелок мог приготовить каждую из пуль для нас, собравшейся политической, экономической и военной силы планеты? Но, не сумев или не рискнув задеть нас, решился выстрелить в беззащитную девушку? И именно из-за этого, в конечном счете, поддерживая эту нездоровую традицию, опять пострадали вы, мисс Оплфорд? Вы считаете, что данная ситуация не заслуживает злости?
Я растерянно покачала головой. Кто сказал, что я незлюсь? Я в бешенстве, но в бешенстве мрачном, черном. В таком состоянии обычно убивают, насмехаясь над тем, как нелепо упал труп. Я бы сказала, что это — черная злость, безотчетная. Но я сдерживаюсь, отшучиваюсь, потому что никто из присутствующих не виноват в произошедшем. Никто, кроме меня.
И именно последнее замечание заставляет сжимать кулаки. Я обещала себе, что все будет хорошо, и подвела. Себя! А если уж я не могу позаботиться о себе, то почему кто-то другой должен думать о моей безопасности? Именно этот справедливый упрек, предназначенный для самой себе, злит. Но там, где есть бешенство, нет страха. И поэтому я вдруг четко осознала, что буду делать после операции.
— Вы не правы, мистер Арчибальд. — отозвалась я несколько равнодушно из-за собственных душевных метаний, которые не хотела демонстрировать. — Виновата в произошедшем я. Никто иной не должен был постоянно оглядываться назад и интересоваться, все ли со мной в порядке.
— Ваше желание взять всю вину мироздания на себя, безусловно, умиляет. — хмыкнул Клодель Арчибальд, убирая свободную руку в карман брюк. Второй же он обхватил мою подрагивающую ладонь. — Однако поймите: трое из присутствующих на прогулке занимаются вашим делом. Это значит, что для них вы представляете объект наибольшей ценности, чем президент.
Я вскинула брови. Это президент представляет наименьшую ценность, чем я? Да если что-то случиться с ним, то планете грозит гражданская война за власть. Ни один из родов не упустит шанс ухватить лакомый кусочек. И каждый из нас будет уничтожать любого, вставшего на пути.
— Габриэль — мужчина, мисс Оплфорд. — непреклонно заявил инквизитор, со сквозящими металлическими нотками. — И в состоянии о себе позаботиться сам, что неоднократно подтверждал.
От ответа меня спас доктор:
— Готово! — возвестил довольный собой Илдвайн, опуская окровавленную пулю в мисочку. Та звякнула, прокатившись по дну и оставив после себя кровавый развод. После чего доктор сунул мне мисочку под самый нос, радостно потрясывая ее. — Осталось только зашить. А вы, мистер Арчибальд, можете идти.
Инквизитор ничего не ответил, только взглянул на меня. Я же вдруг вспомнила, что, вообще-то, он весь в крови, мокрый после дождя, потому что пиджак свой мне отдал, когда доставлял в кабинет. А еще, наверняка, голодный и абсолютно точно злой. И так стыдно стало.
— Илдвайн прав, мистер Арчибальд. — кивнула я, отпуская ладонь инквизитора. — Спасибо большое за оказанную поддержку. Дальше, думаю, мы справимся сами.
И улыбнулась. Искренне, попытавшись вложить в одну эту улыбку всю ту благодарность, переполняющую меня. А благодарить действительно было за что.
Инквизитор кивнул, подхватил лежащий на спинке стула пиджак и ровными, отточенными и размашистыми шагами покинул помещение.
— Ох, Этелька, — хмыкнул Илдвайн после ухода Клоделя Арчибальда, осторожно промокаю кровоточащее плечо впитывающей материей, от которой весьма ощутимо пахло острым запахом спирта. — Опасная ты женщина, оказывается.
