Первыми опомнились два защитника пятого «А» и рванули к нему. Дима очнулся, сфокусировал взгляд на мяче и чётко вспомнил, чему учил его Витька. Сделав ложный финт левой, он послал мяч Укропу. Укроп сделал пас, и мяч вновь оказался у его ног.
– Бей, мазила! Шайбу! – кричали вокруг.
Дима ничего не слышал. Он упрямо шёл к воротам. В висках раздавались частые толчки. Вратарь, ожидая удара, изготовился к прыжку, но растерялся при виде спокойно приближающегося, явно не спешащего бить по воротам игрока. Опытный страж не выдержал и, устрашающе болтая руками, кинулся Диме в ноги.
Новенький спокойно перебросил мяч через него, и тот медленно вкатился в ворота…
– Гол!!!
Это было последнее, что услышал Дима.
…В палату к нему пропустили четверых – Витьку, Укропа, Мышь и Миледи. Увидев ребят, Дима заулыбался, хотел что-то сказать…
– Молчи, молчи, – почему-то прошептал Витька и положил на тумбочку сирень. Следом посыпались свёртки.
– Дима, – начала Оля, но голос её предательски задрожал, и она умолкла…
– Димка – ты человек что надо! – твёрдо сказал Укроп. – Воля у тебя, будь здоров! Поправишься, со всей командой тренироваться станешь. Мы тебе майку с твоим персональным номером приготовили. Все увидят, какой классный футболист у нас появился. А уж если кто тебя обидит – будет иметь дело со мной!
– Не с тобой, – учтиво поправила его Миледи, – а с нами. Со всем нашим пятым «Б»!
Беспрерывное дребезжание звонка было настолько тревожным, что баба Катя только с третьей попытки попала ключом в замочную скважину. За дверью стояла Жанна в потёртой кожанке на молнии. Баба Катя тихонько ойкнула и бессильно прислонилась к дверному косяку.
– Дома что-то случилось, девонька? – прошептала она.
– Здравствуйте, баба Катя, дома всё в порядке, Люда дома?! – на одном дыхании выпалила Жанна.
– Дома, где же ей быть в эту пору, полуночница ты наша?
Жанна проскользнула в комнату подруги, на ходу чмокнув бабу Катю в щёку, и с места в карьер начала:
– Спишь, да? А тут такое случилось, такое… Я ведь её предупреждала. А теперь она пишет, что… – она на секундочку остановилась, чтобы передохнуть и продолжить в том же духе, но так и замерла под гипнотическим взглядом подруги.
А та подняла руку, медленными шагами подошла к ней и произнесла драматическим шёпотом:
– Жанна, как вы похожи, особенно сейчас!.. – она сунула ей в руки небольшую книжечку в плотной чёрной обложке, на которой истёршейся серебряной вязью было написано: «Записки княгини Волконской».
– Ничего не понимаю… – повертела она в руках книжечку, так и не раскрыв её, – ты дальше слушай…
Но Люда не дала ей договорить. Отобрав книжечку, открыла её, и Жанна увидела портрет красивой молодой женщины с тёмными печальными глазами, упрямо сжатым маленьким ртом, с белой накидкой вокруг каштановых волос, взбитых на висках буклями, оттеняющими чистый высокий лоб.
– Какая женщина! – жарко заговорила Люда. – Зимой через всю Россию – за своим любимым князем! Шесть тысяч вёрст в санях одна! А потом – целует ему кандалы… Эти «Записки» мне всего на одну ночь дала Ирина Ивановна, руководительница нашего драмкружка. Она по этим «Запискам» у себя в театре Волконскую играет. Представляешь, хор на сцене заливается: «Куда вы едете, княгиня?!..» А она в замёрзшей степи ямщика с Новым годом поздравляет!
– «Куда вы едете, княгиня»… – передразнила Жанна и сердито посмотрела на восторженное круглое, с помидорными щеками, лицо Люды, усеянное зо-лотистыми крапинками. – Я ей тоже говорила: «Куда ты тащишься, Марина?!» Только что хором не пела, потому как голоса у меня нет и слуха, признаться, тоже. А она… – слёзы закапали с её огромных, будто углем очерченных ресниц.
– Что случилось?
– Опомнилась, подружка. Ой, да ты ж ничего не знаешь. От Маринки письмо пришло, читай, – она протянула листок.
– Дорогие, родные мои девочки, – проникновенным голосом, с выражением начала Люда.
– Ты не на сцене, – поморщилась Жанна, – давай попроще. Бабушку, не дай бог, разбудишь.
– Здравствуйте! – уже нормальным голосом продолжила Люда. – Вот уже почти два месяца, как мы с мамой живём в Углегорске. Ой, девочки, я только сейчас поняла и почувствовала, что значит для меня наш пятый «Д». Здесь я очень одинока. Не скажу, чтобы ребята в классе ко мне плохо относились. Нет. Они не замечают меня. Для них я просто чужая. Почему? Трудно сказать. Не принимают в свои разговоры, дела, даже в игры на переменах. И всё. Не доверяют новенькой. Я со своей стороны пыталась сдружиться с ними, столько рассказывала о нашем потрясающем классе! Только ничего у меня не получилось. Дружбы с этим пятым «Д» у меня не вышло. Как бы мне хотелось вернуться обратно в наш класс. Девочки, обязательно напишите мне. Ваша Марина.
– Дела – а – а… – вздохнула Люда и ещё раз пробежалась глазами по письму.
– А я ей что говорила? – в третий раз завела старую пластинку Жанна. – Маринка, от такого класса уезжаешь. Подумаешь, маму по работе послали. Могла бы и с папой пока пожить.
– Значит, не могла. Ты бы разве не поехала, если бы твою маму так надолго куда-то одну послали?
