— Проходи, Олег Иваныч, будь гостем!
С первого взгляда узнал Олег Иваныч хозяина. Боярин Ставр — знаменитый новгородский олигарх. Муж, красотой приметливый, обходительности отменной.
— Откушай, гость дорогой, что Бог послал! Чай, оголодал в порубе-то?
Гость дорогой откушать не отказался. Все выкушал, что послал Бог боярину Ставру: и кашу реповую с медом, и щи с потрохами гусиными, и с мясом пирог, и рыбник, и полбой просяной не побрезговал. Запил кваском малиновым, ах, хорош квасок у боярина, только уж хмельной больно, сразу в сон потянуло.
Заклевал носом Олег Иваныч — будто настоящий сон сморил! Не заметил, как взяли его слуги боярские под белы рученьки, сапоги с него сняли да спать уложили на лавку широкую, шкурами волчьими устланную.
Как смежились его веки — враз исчезла с уст Ставра улыбка любезная. Другое лицо у боярина стало — жесткое, властное, совсем неприветливое.
— Глаз не спущать! — кивнув на спящего, тихо бросил он слугам. — Как проснется — ко мне.
Однако…
Олег Иваныч прекрасно расслышал слова боярина, не так уж на самом деле и спать хотел, притворялся больше. Глаз не спущать… Не понравились эти слова Олегу Иванычу, совсем не понравились. Однако — и любопытство брало, оказывается, он совсем ничего не знал о хозяине, о боярине Ставре. Нет, знал, конечно, что Ставр Илекович — боярин знатный, в «сто золотых поясов» входит — элиту новгородского боярства, и земель у него немало, и злата-серебра. Впрочем, поговаривали, жаден боярин, однако никакого оперативного подтверждения тому не было — слухи одни. Ну, слухи — они везде слухи.
Часа через два открыл глаза Олег Иваныч, сел на лавке, потянулся довольно. Челядин тут как тут — с квасом. Испил Олег Иваныч, губы рукавом — по местному обычаю — вытер, тут другой холоп — пожалте к боярину!
Ну, пожалте — так пожалте!
Поднялся вслед за слугой по лестнице в кабинет боярский.
Большой кабинет был у боярина Ставра, со столом огромным из мореного дуба, с лавками, с креслами резными. В окнах — слюда в переплете свинцовом, на столе подсвечник серебряный, свечи — чистый воск, горят ярко. В углу, на поставце — кольчуга с панцирем да островерхий шелом с бармицей, рядом — полный доспех ливонский, рыцарский, латами называемый. Красив доспех, блескуч, гладок — свечки тусклым золотом в блестящих боках отражаются.
— Нюрнбергских мастеров работа, — перехватив заинтересованный взгляд гостя, пояснил Ставр. — Больших денег стоит. И у орденских немцев мало у кого такой есть, у комтуров токмо да у магистра фон Герзе. Кстати, как там друже фон Вейтлингер поживает, ливонский рыцарь Куно?
Боярин пытливо уставился на Олега. Тот пожал плечами:
— Пес его знает, как он поживает… давненько не виделись.
Ответив, Олег Иваныч задумался, пытаясь сообразить, откуда Ставр знает о его знакомстве с ливонцем. От Гришани? Хм… Вряд ли. Скорее — от Феофилакта. Нет, тому тоже нет смысла в излишней огласке… как и Ионе. Значит — от московитов? От Ивана с Силантием? Но откуда их может знать Ставр? А черт его знает, откуда. Но — знает, раз спрашивает. В общем — одни сплошные загадки.
На настойчиво повторенный Ставром вопрос относительно ливонского рыцаря Олег Иваныч, подумав, отвечал очень осторожно, расплывчато. Никакой конкретики: да, с рыцарем знаком, но не очень близко. Пиратский струг? Да, было дело, чуть не потопли, хорошо нарвский когг по пути приключился, не то бы… Поручения владыке? Нет, ни о чем таком рыцарь не просил, не упоминал даже, да и с чего бы ему? В Новгород прибыли вместе — это да, с тех пор не встречались. Капитана «Благословенной Марты» как зовут? Ну, уж ты и спросил, Ставр Илекович, откуда ж все упомнить? Кстати, а ты сам-то, господине, как про меня узнал? Ах, есть верные люди? Понятно. Тогда, может, ответишь, зачем меня-то из поруба высвободил?
— Разговор к тебе имею, Олег Иваныч, — сладко Улыбнулся Ставр. — И предложение…
— Тогда можно сначала предложение? — усмехнулся в ответ Олег Иваныч. — А уж опосля и разговор будет.
Ставр надолго задумался, поиграл вытащенным из-за пояса миланской работы кинжалом, затем нехотя кивнул и неожиданно предложил Олегу перейти к нему на службу.
— Человек ты, я вижу, упорный, знающий, — подольстил боярин, — а жалованьем я тебя не обижу. Ну, как, согласен?
— Я бы со всем нашим удовольствием, — еще шире улыбнулся Олег Иваныч. — Да вот беда — уже связан договором с игуменом Феофилактом. Помогаю ему чем могу… в торговых делах. Так что рад бы, но не могу, над собою пока не властен!
— Так я ж тебя и не тороплю, — обиделся Ставр. — Подумай месяцок-другой, поработай пока на Феофилакта, ну, а потом всегда тебе место будет. Знаю — воин ты знатный, мне таковые нужны. И служба у меня — не чета Феофилактовой, торговой — ты ж воин, не купчина какой. Впрочем, уговаривать не буду, надумаешь — скажешь! Один еще вопрос к тебе напоследок. Говорят, ты часто бывал в Обонежье?
— Ну, допустим, бывал. А что?
— Онисифор-инок! — подавшись вперед, прошептал боярин. — Ты ведь сильно помог ему?
