Шпион и лжец полностью

Ближе к вечеру я говорю Вернею, что мне пора идти встречать папу.

– Мы опять ужинаем в «Ям Ли». Хочешь с нами?

– Я не могу, – говорит Верней. – Папа везёт Голубя на соревнования по бегу и прыжкам, а у мамы эта её свадьба. Я должен быть дома с Карамелью.

– Но вы можете пойти вместе, – говорю я. – Папа не будет возражать.

– Обожаю «Ям Ли»! – говорит Карамель.

– Нет, – отвечает Верней. – Мама сказала нам ужинать макаронами.

– Какими – теми, что Голубь сварил? – Карамель строит гримасу. – Они жуткие. Я хочу в «Ям Ли».

– Нет, – говорит Верней.

– Да, – говорит Карамель.

– Нет, – говорит Верней.

Карамель подходит вплотную к Вернею и шипит ему прямо в лицо – точней, не прямо, а снизу вверх, потому что она всё-таки на голову ниже:

– Я тебя ненавижу.

Верней ничего не отвечает – просто отступает на шаг.

Громко топая по коридору, она убегает к себе и хлопает за собой дверью так, что дрожат оконные стёкла.

Верней глядит на меня.

– Экхм… тогда, может, в другой раз, – говорю я.

Он улыбается:

– Она у нас с характером.

Он провожает меня до двери, и я говорю ему, что официально прощаю его за то, что он вытворил прошлой ночью.

– Ага. И я тебя тоже прощаю, – говорит Верней и вкладывает мне в руку новую обёртку от жвачки.

Он знает, что я соврал. Но откуда?

Из нашей квартиры гнезда попугаев не видно, но, когда мы идём в «Ям Ли», оказывается, что его немножко видно с улицы. Я рассказываю папе, как бабушки и дедушки этих попугаев вырвались на волю из аэропорта Кеннеди, и показываю кондиционер, под которым гнездо.

Сейчас то самое время суток, когда солнце подбирается к тебе всё ближе и свет получается такой необыкновенный, как будто сбоку. И вдруг мы видим яркую вспышку цвета и потом, целую долгую секунду, – ярко-зелёный веер из перьев на фоне неба.

– Вау, – говорит папа. – С ума сойти! – И я вижу, что он не притворяется.

Когда мы входим, Ям Ли стоит у настенной вешалки в своей поварской форме, которую папа называет белыми одеждами.

– Снова вы? – говорит Ям Ли, завидев нас. – Нет чтобы самим себе приготовить ужин! Вы что, забыли, где супермаркет? Я вам карту нарисую, если что.

Папа хохочет и направляется к свободному столику, но я не двигаюсь с места. Я стою как вкопанный, потому что большой стол в центре зала весь оккупирован семейством Джейсона. И Джейсон тоже там. И Картер Диксон.

Папа тоже их видит, кричит: «Привет!» – и сразу начинает болтать с родителями Джейсона. Я слышу, как мама Джейсона спрашивает: «Ну как там Сара?»

Я заставляю себя наконец-то сделать шаг, потом другой. Не понимаю, отчего я так расстроился. Я же вижу Джейсона с Картером практически каждый день – и целый день.

Я подхожу к их столу и держу улыбку, пока родители Джейсона рассказывают мне, как я вырос. Джейсон машет мне и говорит: «Привет». Картер Диксон смотрит в свою тарелку. Я вслед за папой иду к нашему угловому столику.

– Знаешь что? Надо бы пригласить к нам гостей, – говорит папа. – Когда всё устаканится.

Я киваю.

– Курица или говядина? – спрашиваю я его. Потому что мы всегда берём либо то, либо другое. Мало того, что мы вечно ходим в одно и то же место – мы ещё и заказываем всё время одно и то же.

– Как хочешь, – говорит он.

Когда мы доедаем ужин и расправляемся с апельсинами, официантка приносит тарелочку с печеньем.

– Три печенья с предсказаниями, – говорит она, – и ещё послание от шефа.

Третье печенье с предсказаниями Ям Ли положил в коробочку, чтобы мы унесли его с собой. Это самая маленькая коробочка в мире. А под ней – салфетка с какими-то надписями.

Папа берёт салфетку, крутит туда-сюда и хохочет:

– Неплохо!

Это нарисованная от руки карта, где большим красным крестиком помечен ближайший «Мет фудз» – тот самый, где птица врезалась в стекло.

На случай если мы забыли, где супермаркет.

Войдя в квартиру, мы слышим голос, оставляющий сообщение на автоответчик: «Мартин, это София. Я звоню просто сказать, что…»

Папа хватает телефон и бежит с ним в спальню.

– Алло! Я тут, я тут. Что…

И дверь за ним закрывается.

Я оставляю крошечную белую коробочку с печеньем из «Ям Ли» рядом со стопками фишек для скрэббла и собираю записку для мамы:

И засыпаю так стремительно, как, кажется, не засыпал ещё никогда в жизни.

В воскресенье утром телефон звонит и перестаёт, звонит и перестаёт, медленно вытягивая меня из сна, пока я не просыпаюсь до такой степени, чтобы задуматься, почему же папа не берёт трубку.

Я сажусь и смотрю на свой стол. Белая коробочка из «Ям Ли» исчезла, зато появилось послание от мамы:

Телефон снова звонит.

– Джордж, день настал. Утром мистер Икс покинул здание. Мы должны выяснить, от чего этот ключ. Сегодня или никогда.

– Ни за что, – говорю я. – Никто из нас больше в эту квартиру не войдёт.

– Последний раз, Джордж. Обещаю. Слово чести.

– Нет.

– Я тебя когда-нибудь о чём-нибудь просил? – говорит Верней.

Я подхожу к холодильнику. Вижу папину записку: