В данный момент она испытывала то редкое чувство, которое называется соединением приятного с полезным. Волопасов, ликвидацию которого ей заказали и должны были оплатить, вызывал у киллерши такое раздражение, что она готова была убить его бесплатно.
Она достала флакончик, отвинтила колпачок…
И в это время дверь кофейни широко распахнулась.
— Где этот козел? — проревел возникший на пороге здоровенный тип в блестящем от дождя кожаном плаще.
— В чем дело? — Женщина поспешно спрятала флакончик с ядом и повернулась к вошедшему.
— А тебя, бабка, не спрашивают! — огрызнулся тот, войдя внутрь и развернувшись всем корпусом в сторону Волопасова. — Ты, глист овечий, я тебя щас на бампер намотаю!
— В чем дело, молодой человек? — сухо осведомился Волопасов, приподнимаясь из-за стола.
— Это кто здесь бабка?! — взорвалась фальшивая барменша и с трудом удержалась от того, чтобы вытащить из-под передника пистолет с глушителем. Ее ни разу в жизни так не оскорбляли.
— Это твоя «Ауди» перед входом?! — проревел здоровяк, надвигаясь на Артемия Васильевича.
— А в чем дело? — отозвался тот, чувствуя, что присуждение Заржавейскому звания «Бизнесмен года» будет не единственной сегодняшней неприятностью.
— А в том дело, мокрица сортирная, что ты мне выезд на фиг перегородил! Ты своим ржавым немецким ведром мою ласточку, мою «девятку» новенькую запер!
— Почему это ржавым ведром?! — возмутился Волопасов. — Между прочим, новая «Ауди А8», я еще года на ней не езжу!
— Поговори еще у меня! — Громила перегнулся через стол и огромной волосатой лапой схватил Артемия Васильевича за воротник. — А ну, живо отгоняй свою рухлядь с дороги! А ты… — он повернулся к женщине за стойкой. — …сиди и не чирикай, если не хочешь, чтобы я твою забегаловку разнес по щепочке!
Он выволок Волопасова на дождь.
Женщина за стойкой сосчитала в уме до десяти, чтобы восстановить душевное спокойствие, ведь без душевного спокойствия в ее работе не обойтись.
Капитан Гудронов долго стоял возле служебного входа в театр и не решался войти.
«Ну что я ей скажу? — с тоской думал он. — Ну как к ней подойти? Одно дело, если допросить нужно, а другое — если личное…»
Тут он вспомнил, что личного‑то к Л. Ирискиной он ничего не чувствует, не то чтобы она ему активно не нравилась — так, ничего особенного. Вот поросенок Наф-Наф с детства был Сене симпатичен. Основательный такой поросенок, хозяйственный, дом построил из кирпичей, волка не испугался, братьев спас. Нет, Наф-Наф — определенно героическая личность.
Капитан так расчувствовался, вспомнив детство золотое, что перенес частичку своей нежности с героического поросенка на актрису. И тут очень кстати в дверях появилась пухленькая девушка в розовой курточке с капюшоном.
Гудронов, изрядно замерзший, искренне ей обрадовался.
— Вы? — удивилась Л. Ирискина. — Что вы тут делаете?
— Вас жду! — честно ответил капитан, он вообще был очень правдивый и бесхитростный человек.
— А зачем? — нахмурилась Людмила. — У вас ко мне еще какие‑то вопросы?
— Ну-у… — Гудронов смущенно потоптался на месте и неожиданно ляпнул, справившись с параличом голосовых связок: — Можно попросить у вас автограф?!
— Автограф? — удивленно переспросила Людмила, почему‑то почувствовав к этому странному полицейскому неожиданную симпатию. — И ради этого вы два часа ожидали меня на морозе?
Все это было заведомое преувеличение и даже явная неправда, потому что на улице было прохладно, но все же не зима, а осень, середина октября. И с тех пор как Сеня Гудронов влез без спросу на репетицию, он успел еще забежать ненадолго в отделение и пообедать с Ананасовым в «Завтраке на траве».
Совершенно случайно у Людмилы оказалась с собой программка спектакля, где все три поросенка весело улыбались с обложки.
На улице писать было неудобно, и Гудронов, расхрабрившись, пригласил Л. Ирискину в небольшую кондитерскую на углу.
Людмила очень любила сладкое. Она прекрасно понимала, что при ее работе эта любовь недопустима, можно даже сказать, преступна, но ничего не могла с собой поделать. И сейчас она не удержалась и выбрала целых два пирожных — корзиночку и яблочный штрудель.
Несгибаемый капитан Семен Гудронов тоже любил сладкое, только тщательно скрывал это от всех, особо опасаясь насмешника Ананасова. Поэтому он, незаметно пересчитав в кармане наличность, решил, что для пользы дела ему тоже необходимо взять два пирожных, и выбрал трубочку с вареной сгущенкой и буше. Официантка принесла еще две большие чашки кофе со сливками и тертым шоколадом.
Далее выяснилось, что, кроме любви к сладкому, у бравого капитана и артистки есть еще много общего. Оба не любили рано вставать, ужасно не любили холодную зиму и терпеть не могли серый цвет. Кроме того, оказалось, что полицейский и артистка любят детей — Людмила потому и выбрала работу в детском театре, а Гудронов долго рассказывал о своих племянниках.
