Хоть Союзники могут иметь разное мнение на степень публикаций в пропагандистских целях, они согласны использовать файлы, чтобы подкрепить фундаментальную цель войны – а именно остановить Германию от начала другой войны. Эта точка зрения была подчеркнута в плане Талисман по оккупации Германии, который был составлен в августе 1944 года».
К июлю только Госдепартамент собрал 750 000 документов и микрофильмов; месяц спустя это число возросло до невероятных 1200 тонн файлов под совместным англо-американским контролем внутри американской зоны. Большая часть документов оставалась нераскрытой и непереведенной. В отличие от материалов, предоставленных Карлом фон Лешем.
Это было на самом деле пиратское золото, исследованные документы в качестве архивного эквивалента приравнивались к королевскими драгоценностями. Среди драгоценных камней были сравнительно полные доклады о разговорах между Гитлером, фон Риббентропом и японским министром иностранных дел Есукэ Мацуоки во время его визита в Берлин в 1941 году, когда немцы настоятельно призывали Японию атаковать британский Сингапур. Кроме того, в архиве было наглядное доказательство тесного сотрудничества Германии с испанским диктатором, генералом Франко. Например, одно письмо Франко Гитлеру, датированное 26 сентября 1941 года, включало обещание дружбы и настоятельную рекомендацию закрыть Гибралтарский пролив.
Однако самым сенсационным материалом – и наиболее политически спорный – были записи, касательно отношений между нацистами и бывшими союзниками – СССР. Там были записи разговоров между Гитлером, фон Риббентропом и советским министром иностранных дел Молотовым, а также документы, содержащие текст договоров о ненападении между Германией и СССР в сентябре 1939 году. Самая спорная информация относилась к тайному дополнительному протоколу пакта Молотова-Риббентропа, касательно разделения Польши и других территорий между двумя державами. Как заметил историк Астрид Эккерт, это была «вторая по влиянию на международную политику находка после протокола на Ванзейской конференции [встрече нацистских официальных лиц, которая приняла окончательное решение еврейского вопроса]». Это еще один ранний признак того, что файлы фон Леша были ящиком сокровищ Пандоры. Публикация этих документов имела бы далеко идущие политические последствия.
Только в январе 1948 года, когда охлаждение отношений между СССР и Союзниками перешли в Холодную войну, Госдепартамент опубликовал книгу «Нацистско-советские отношения, 1939–1941», которая стала международным бестселлером и первым эффективным ударом по идеологической пропагандистской войне. Публикация секретного протокола вызвала ярость в России, где советские историки и политики назвали документы подделкой. Этот спор был разрешен только 24 декабря 1989 года, когда советский съезд народных депутатов принял резолюцию, в которой наконец признавалось существование дополнительного протокола.
В то время, однако, находка дополнительного протокола стало ужасным неудобством для правительств Британии и Америки. Пока Томпсон, Перкинс и другие просматривали находку, главной заботой Союзников было держать Россию вне информационного потока так долго, насколько это возможно. Однако вскоре слухи о «пиратском золоте» дошли до британских газет, в мае несколько из них сообщили, что три самолета с документами отправились в Лондон. В то время физические файлы все еще были в Марбургском замке, что давало возможность Британии отклонять требования СССР, в частности советского посла Федора Гусева, увидеть эти материалы. Когда 24 июня 1945 года газета Sunday Chronicle сообщила, что файлы фон Леша направились в Британию, кота достали из мешка. «Самые секретные документы Германии в безопасности в руках Союзников», – кричали заголовки, МИД был вынужден приступить к поиску утечки информации.
Их чувства были понятны. Если отложить в сторону цели гласности и пропаганды, документы были важны не только для разведки, но и как доказательства на предстоящем Международном Военном Трибунале в Нюрнберге. В июне 1945 года главный прокурор Верховного суда Роберт Джексон объявил, что захваченные немецкие документы будут использованы в качестве улик. В то время Британия сочла уместным предложить документы Франции и Норвегии для привлечения к ответственности Филиппа Петена и Пьера Лаваля, и политического коллаборациониста Видкуна Квислинга. Чиновники вскоре поняли, что это создаст цепную реакцию: суды будут просить оригиналы, история их находки всплывет, и СССР начнет спрашивать, как документы, найденные в их зоне влияния, оказались в руках британцев и американцев.
Спустя всего несколько недель после обнаружения документов министерства иностранных дел Германии, британцы пришли к ужасающему осознанию, что не только Сталин, Франко и другие будут смущены этими документами – но и они сами. Вскоре они начали ограничивать сотрудничество с военными трибуналами, ставя под угрозу их отношения с американцами и пытаясь уничтожить инкриминирующие файлы – уголовные дела, которые посадили ряд немцев за решетку.
