Из тени появился немец средних лет, одетый в костюм и галстук. Когда он успокоился, он объяснил, что Майсдорф был одним из четырех мест, где хранились немецкие документы министерства иностранных дел. Он далее объяснил, что охранникам приказали уничтожить архивы, если наступит угроза попадания их в руки Союзников. Они взяли замок под стражу, Силверберг и его люди поспешили в близлежащий замок, в котором, как их уверили, хранилось больше документов. «Мы были ошеломлены», – вспоминал Силверберг, когда он рассказывал, как вошел в комнату и обнаружил целый клад драгоценных архивов. Там были документы, которые датировались 19 веком, на некоторых стояли подписи кайзера Вильгельма I и Бисмарка. Другие же были подписаны Гитлером и фон Гинденбургом. Там также была копия пакта Молотова-Риббентропа, частично секретного соглашения 1939 года между Германией и Россией о ненападении, а также карты, на некоторых из них были записи двух министров иностранных дел. Одна комната была заполнена почти до потолка документами, завернутыми в коричневую вощеную бумагу и перевязанными бечевкой. Одно слово было на видном месте: «Geheim» или «Секретно».
Эти документы совместно с другими, найденными в трех других местах в регионе, сформировали огромную груду бумаг с отметкой Р-67, обозначение документов немецкого министерства иностранных дел Союзниками.
Но непосредственной проблемой Союзников был тот факт, что регион, в котором хранились все эти важные документы, был передан в советскую зону влияния. Но у них не было желания делиться этой добычей с русскими, британские и американские власти решили переместить 400 тонн документов на запад в американскую зону. Русские уже подошли к реке Эльбе, так что нельзя было терять время. После консультации с британцами, политический советник США Роберт Мерфи решил перевезти записи на 150 миль в замок Марбурга, к северу от Франкфурта. Чтобы перевезти ценную добычу понадобилось 237 грузовиков, передвигающихся в челночных конвоях несколько дней.
Когда их поместили в безопасность – по иронии американцы использовали русских для разгрузки тяжелых документов – бумаги были внесены в каталог, покрыты микропленкой и наконец проанализированы группой экспертов. Эта медленная и кропотливая процедура проходила под контролем представителя американской разведки Гарднера Карпентера и подполковника Томпсона. Томпсон надеялся – как и Министерство иностранных дел – что документы предоставят доказательства, что Германия планировала войну последние 20 лет. Не все были в этом убеждены. Как отметило одно официальное лицо: «Не верю, что оптимизм Томпсона в поисках того, чего он хочет, как-то обоснован, так как самая интересная информация скорее всего не была никаким образом записана».
Помимо анализа стопок бумаг, старшие офицеры допрашивали немецких архивистов, дипломатов и других официальных лиц об этой находке. Со своим превосходным немецким Томпсон взял на себя ведущую роль. Он оставил Карпентера контролировать эвакуацию документов и отправился в Тюрингию для допроса сотрудников Министерства иностранных дел. Пока он был там, он воссоединился со своим старым другом Вильгельмом Ахиллом, бывшим канцлером немецкого посольства в Лондоне, который изначально и связался с ним по поводу архивов. С его помощью Томпсон получил еще 15 грузовиков архивов, которые должным образом были отправлены в Марбург. Ахилл был частью этого конвоя, Томпсон позаботился о том, чтобы его друг безопасно проехал в американскую зону. Впоследствии Ахилл руководил немецкими служащими, которые помогали организовывать и вносить в каталоги гору файлов.
Когда Ахиллу уже ничего не угрожало, Томпсон один возвращался из Тюрингии после допроса ключевого представителя немецкого Министерства иностранных дел, к нему подошел немец, ему примерно было 36 лет, который заговорил с ним на безупречном английском.
Согласно докладу Томпсона об этом необычайном случае, у хорошо одетого джентльмена была необычная просьба. Он попросил его передать письмо Дункану Сэндису, зятю Черчилля и британскому министру жилищного строительства. Томпсон опешил и сказал, что может передать письмо, только если будет иметь хоть какую-то идею, о чем идет речь в письме.
Затем таинственный немец представился как Карл фон Леш, заместитель личного переводчика Гитлера, доктора Пола Отто Шмидта. Оба мужчины присутствовали во время практически каждой встречи фюрера, и на официальных, и на личных, с мировыми лидерами и политиками гитлеровской коалиции. Леш объяснил, что он учился в Оксфорде в то же время, что и Сэндис, отсюда и письмо консервативному члену Парламенту.
