Уоллис ненавидела Лея. «Пьяница, конфликтный фанатик, любитель пускать пыль в глаза», – говорила она. Был момент, когда герцог с женой думали, что не вернутся из этого тура живыми доктор Лей так быстро ехал на автомобиле между мероприятиями, что герцог пригрозил воспользоваться другой машиной, если тот не сбавит скорость.
Несмотря на поведение доктора Лея, герцогу нравилось встречаться с людьми, выступать с неподготовленными речами или разговаривать с доброжелателями на языке его детства. Уоллис воссоединилась со своим былым любовником – без гвоздик – на ужине, который он устраивал в ресторане для гурманов Horcher в Берлине, где герцогская пара встретилась с нацистским руководством, включая Генриха Гиммлера, Рудольфа и Ильзу Гесс и Йозефа и Магду Геббельс. Все были под впечатлением от манер и целостности герцога, стиля и шарма герцогини.
Геббельс излил свои чувства:
«Очаровательный, симпатичный парень; открытый, здравомыслящий, осознающий современную жизнь и социальные вопросы… В нем нет ничего от сноба… Как жаль, что он больше не король! С ним был бы возможен союз… Герцог был свергнут, так как в нем было все, что нужно королю, в истинном значении этого слова. Для меня это ясно… Великий человек. Как жаль! Ужасно жаль».
Нацистское руководство, которое имело «безграничное презрение» к британскому вырождающемуся правящему классу, сделало исключение для герцога. Они видели в нем не только того, кто ищет взаимопонимания с Гитлером, но и трезвого защитника Британской империи. Геббельс позже описывал его как «слишком умного, слишком прогрессивного, слишком высоко оценивающего проблемы непривилегированных и слишком прогерманским (чтобы остаться на престоле). Эта трагическая фигура могла бы спасти Европу от гибели».
Рвение нацистского руководства совпадало с искренним энтузиазмом людей, которые следовали за королевской четой, притягательность герцога выходила из национальных границ. После недели общения с простым народом, Уоллис показали «что могло бы быть», когда она и герцог были почетными гостями на гламурном ужине в отеле Grand в Нюрнберге, который устраивал Карл Эдуард, герцог Саксен-Кобург-Готский, куда оставшиеся немецкие аристократы пришли, чтобы выразить свое почтение. К ней обращались «Ваше королевское высочество», ей делали реверансы титулованные и знатные лица. Как написал New York Times в заголовке: «Немецкое общество чествует Виндзоров». Вот что значило быть королевой, хоть и королевой Гитлера.
Если ужин в Нюрнберге стал социальной кульминацией, личная аудиенция с германским лидером в Берхтесгаден 22 октября была политической вершиной их визита. Во время поездки герцог, согласно New York Times, сделал измененное нацистское приветствие. В двух случаях он сделал два полных приветствия: в первый раз в тренировочной школе в Померании, когда караул из элитного отряда Гитлера «Мертвая голова» был созван для осмотра, второй раз, когда он встретил Гитлера в Бергхофе, его резиденции в баварских Альпах. «Я поприветствовал Гитлера, – позже признается он, – но это было солдатское приветствие». После почти часа ожидания их ввели в большую комнату с видом на гору Унтерсберг. Помощник увел герцога, пока Уоллис общалась в большей степени о музыке с Рудольфом Гессом. Музыкой для ушей герцога было то, что все, включая Гитлера, обращались к герцогине «Королевское Высочество».
Между тем, герцог и Фюрер наслаждались 50-минутной беседой. Хоть немецкий язык герцога был на высоте, на встрече присутствовал переводчик Пол Шмидт. Его воспоминания – единственное независимое свидетельство характера их разговора. Позднее он скажет: «В разговоре, с моей точки зрения, не было ничего, что указывало на то, что герцог Виндзорский действительно поддерживал идеологию и практику Третьего рейха, а Гитлер, казалось, предполагал, что он поддерживал. Помимо нескольких благодарных слов за меры, принятые в Германии в сфере социального обеспечения, герцог не обсуждал политические вопросы. Он был откровенен и дружелюбен с Гитлером и проявлял социальное очарование, из-за которого прославился по всему миру».
Сразу по прибытии, Гитлер пригласил их к чаю. Герцогиню заворожила «великая внутренняя сила» немецкого лидера. Она была поражена его длинными тонкими руками как у музыканта, его нездоровой бледностью и его глазами, которые горели «своеобразным огнем», почти как у турецкого диктатора Кемаля Ататюрка, которого они встретили во время круиза на корабле Nahlin. Когда герцогиня столкнулась глазами с его пристальным взглядом, она поняла, что смотрит на маску. Она сделала вывод, что фюрер был мужчиной, который не любил женщин.
Когда Гитлер провожал пару к машине, один из репортеров заметил: «Герцогиня была явно впечатлена личностью фюрера, и он, по всей видимости, показал, что они быстро стали друзьями, ласково с ней попрощавшись. Гитлер долго с ними прощался, а потом сделал нацистское приветствие, на которое герцог ответил».
