Лейтенант Риттер не знал, что для него война уже закончилась.
Этого, правда, не знал и Мат Шерфиг, прислушивающийся к немцу, который стонал от мучающего его жара. От него несло потом и слабостью. Надо было застрелить его, думал Мат Шерфиг. Яркая звезда — Тиги–су, Большой гвоздь, Полярная, пылала над ледником. Мат Шерфиг понимал условность сравнений, но звезда Тиги–су действительно, как гвоздь, намертво пришпилила к белому леднику и собак, и лейтенанта Риттера, и его самого.
15
Я насторожился.
Легкий шорох и скрип… Так скользит подошва по бетону…
Тяжелая папка аккуратно легла в сейф на положенное ей место, массивная дверца бесшумно захлопнулась. Выключив потайной фонарь, я осторожно глянул в окно.
Смутная тьма дубов…
И снова подозрительный шорох…
Скользнув в открытое окно, я мягко приземлился в цветочной клумбе и нырнул в тень дубов. “Магнум”, как всегда, находился под мышкой. Подозрительные шорохи то усиливались, то гасли. Удобная ночь для любой противозаконной акции.
Я усмехнулся: и для законной.
Час, может, полтора я исследовал сад.
Ни души. Металлическая лесенка Бауэра лежала там, где я оставил ее. Душно несло запахом роз. Как это ни странно, даже исследуя сад, я думал о рукописи. Перед тем как сунуть ее в сейф, я глянул на последние страницы. Несомненно, Беллингер был мастером сюжета. Лейтенант Риттер не отобрал автомат у Шерфига, но почему-то они изменили курс и двигались теперь к острову Сабин. Неужели датчанин пошел с немцем добровольно? Что случилось на полдороге к Ангмагсалику? Ледяная тоска гренландских пространств покалывала мне нервы. Слишком большой заряд злобы и ненависти был впрессован в рукопись, чтобы сразу отойти от нее.
Снова шорох. Удаляющийся, невнятный.
Просидев в траве полчаса, я поднялся наверх. Следовало часок поспать, силы могли мне понадобиться. Следы, если они есть, я отыщу утром, а рукопись…
Ну, рукопись никуда не денется. В этом я был убежден.
16
Я проспал не более часа, но полностью восстановил силы.
Зато Беллингер и не думал подниматься. Так и не дождавшись его, я отправился в обход стены. Розовые утренние облака высокими башнями стояли в небе, тянул легкий ветерок — природа тонула в умиротворенности. Я внимательно присматривался к каждому кусту, исследовал все подозрительные участки, но никаких следов не нашел. Зато, обескураженный, услышал знакомый свист. Поднявшись по лесенке, я недовольно глянул на дорогу.
— Сколько бутылок побили, — укорил меня Иктос. Наверное, он имел в виду стеклянные осколки, вмороженные в бетон. Хитрые глаза его бегали. — Твой хозяин не дурак выпить, да?
— Он к выпивке не притрагивается.
— А откуда столько бутылок? — резонно возразил бывший грек. — Никогда не Встречал людей, не притрагивающихся к выпивке.
— Тебе не везло.
— Не злись. — Иктос похлопал по оттопыренному карману. — Спускайся на травку. — Он явно помнил мою угрозу. — Утро только–только началось, а ты злишься. Плохой у тебя характер.
Наверное, он мог говорить долго, но его прервали.
Из-за поворота, мягко урча, выкатился открытый “форд”.
За рулем сидел удивительный человек: белый костюм, белые перчатки, белая шляпа, такое же белое, да нет, конечно, просто бледное лицо — это в самый-то разгар лета! Зато узенькие его усики казались черными до неприличия.
— Кажется, я заблудился. — Человек в белом с любопытством взглянул на Иктоса, потом на меня. — Там дальше есть дорога?
