Однако подобная деятельность не могла остаться незамеченной. Польская разведка подробно фиксировала ее, но гораздо опаснее было почти непрерывное пристальное наблюдение за Анджеем со стороны немцев. Вскоре нацисты начали оказывать давление на венгров, требуя его ареста. К счастью, Анджей установил отличные отношения с некоторыми влиятельными венгерскими чиновниками, и когда был арестован в третий раз, полиция отпустила его, взяв слово, что он немедленно покинет страну. Вскоре после этого несколько других членов его сети были арестованы и допрошены. Понимая, что в сети явно появился внедренный агент, Анджей стал искать его и обнаружил, что один из новобранцев был замечен за разговором с сотрудником посольства Германии. Он начал подбрасывать этому человеку ложную информацию, а убедившись в обоснованности своих подозрений, без малейших угрызений совести передал сведения о доносчике группе венгерских воров, симпатизировавших полякам, и те позаботились о его слишком «любознательном друге» [74]. Напоив осведомителя до бесчувствия сливовицей, воры оставили его на ближайшей скамье. Наутро он был найден там мертвым: ночью мороз был больше двадцати, и тело его пахло горьким миндалем от сливовых косточек.
В начале октября 1940 года из Польши прибыл курьер от «Мушкетеров» с новостями, что шестнадцать сбитых британских летчиков скрываются в варшавском «убежище для глухонемых», так как не говорят по-польски [75]. Кристина сразу запросила у англичан денег и поддержку для поездки в Польшу с целью эвакуации этих людей. Опасения насчет их безопасности возросли, когда пошли слухи о планируемом Гитлером «убийстве из милости» инвалидов, однако Кристине было приказано ждать ноября, когда ляжет снег, затруднив работу пограничных патрулей. «Я ждала пять недель, – позже сообщала Кристина, – прежде чем принять решение действовать самостоятельно, если англичане не помогут» [76].
Кристина отправилась в путь 13 ноября в сопровождении отца Ласки [77]. Они выбрали направление восточнее того, которое она пыталась пройти с Владимиром раньше, через высокий Черногорский хребет (теперь Украина), у нее были с собой фальшивые украинские документы на поддельное имя и пятьсот долларов. Пять дней спустя она добралась до варшавского приюта и обнаружила, что, опасаясь официального присоединения Венгрии к нацистской «оси», польское подполье решило не рисковать и отказаться от прежнего маршрута эвакуации. В результате летчики были схвачены в зоне Польши, оккупированной Россией, и вывезены через Киев в СССР. Вскоре двое из них снова появились в Варшаве с известием, что остальных русские передали немцам. Кристину попросили вывезти этих двух пилотов, но они были слишком измучены, чтобы совершить переход по горам на лыжах. Она передала их «Мушкетерам», оставив двести долларов на оплату врача и проживание британцев в течение трех недель, и собиралась переправить их через границу позже. В Будапешт их в итоге проводил отец Ласки, там он связался с Кейт О’Мэлли. Сэр Оуэн спал после обеда, когда дочь сообщила ему, что прибыли два британских военных летчика и их надо срочно отправить на юг через границу. «Контрабанда живых людей обычно считалась чем-то ниже достоинства британского дипломата и противоречила правилам дипломатической службы Его Величества», – отметил в своих записях Владимир, когда узнал об этом инциденте, но сэр Оуэн все же согласился помочь [78]. Спешно обеспечив пилотов паспортами и визами на имена Харди и Уиллис, сэр Оуэн взял их с собой в Белград в качестве сотрудников посольства [79].
Кристине не удалось дождаться их, потому что она получила срочное задание: передать в Будапешт важную информацию. Самым объемным предметом для перевозки оказался пухлый англо-русский словарь со специальным кодом, позывными и длинами волн, скрытыми на его страницах. Вопреки обычным мерам предосторожности она получила подробное описание количества и мест расположения радиостанций в Польше, а также инструкции о том, как устанавливать регулярные сеансы прямой радиосвязи между Варшавой и Лондоном в определенное время, используя информацию из словаря. У Витковского, вероятно, не хватало курьеров, если пришлось доверить обе части секретных сведений одному и тому же человеку, но это было не все, что везла с собой Кристина. При ней были формулы двух новых видов газа, производимых немцами, и отчет, который, по ее собственным словам, содержал «актуальную информацию о фабриках боеприпасов в Германии и Польше, подробные планы аэродромов, авиационных заводов, число самолетов, базировавшихся в Польше, сведения о торпедах, подводных лодках и новых разработках торпед» [80]. Столь потрясающие результаты разведывательной работы были заслугой шестнадцати инженеров, вместе с другими польскими рабочими насильственно отправленных в Германию для работы на фабриках боеприпасов и на железнодорожных станциях. Как почти вся информация, полученная Кристиной, эти сообщения хранились на 35-миллиметровой пленке, рулоны которой она носила в своих перчатках.
