И тут я слышу Сару, зовущую меня по имени, и вижу, как они с Эдвардом выбегают из ворот замка. Я отвлекся не более чем на секунду, но этого достаточно, чтобы Майкл, собравшись с силами, впился ногтями в мою голень в попытке повалить на землю.
Как только я падаю, звучит пронзительный крик Сары: она видит, что Майкл перевернулся и нависает надо мной. Теперь его руки сдавливают
Я борюсь. Клянусь, что борюсь.
Взяв волю в кулак, поднимаю руки и вцепляюсь пальцами в его лицо. Однако я никогда не был сильнее брата – во всяком случае физически. Поэтому, когда перед глазами все расплывается, а в голове клубится туман, я опускаю голову набок. И вижу лицо Сары. На бегу она задирает юбки и вытаскивает кинжал.
– Нет! – кричит она.
В этот момент наступает облегчение, и я наконец могу вдохнуть полной грудью. Сердце колотится, дыхание сбивается, как будто пробежал марафон, но я переворачиваюсь на живот и поднимаюсь на четвереньки, кашляя и сплевывая, пытаясь скорее привести себя в чувства.
– Брат, – хрипит Майкл.
Я медленно поднимаюсь на ноги и вижу за его спиной Сару с окровавленным, опущенным вниз кинжалом.
Легкие еще не оправились после недостатка воздуха, но я все равно заставляю себя подойти к брату, который с каждой секундой становится все бледнее. Он лежит на земле, а жизнь медленно покидает его тело.
С одной стороны, я хочу оставить его истекать кровью и отдать на съедение огню. Но с другой стороны, понимаю, что мне этого недостаточно. Я должен сам расправиться с ним.
Я хватаю Майкла за руку и тащу к краю обрыва. От тяжести его тела мышцы начинают стонать. Он даже не сопротивляется, видимо, понимая, что кроме смерти ему нечего ждать.
И тогда я толкаю его сапогом в бок, отправляя в полет. Его глаза расширяются от ужаса, и совсем скоро его тело разбивается о камни у основания утеса.
Когда наступит прилив, вода поднимется и унесет его останки, а мы сможем жить дальше, делая вид, что его здесь никогда не было.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь отыскать в себе хоть какие-то чувства: счастье, облегчение, просветление. Но все, что я испытываю, – это разочарование. Я надеялся, что буду пытать его за содеянное. Но, полагаю, мне придется довольствоваться тем, что просто заберу его корону.
Я разворачиваюсь; жар огня уже слишком близко, чтобы ждать дольше. Сара и Эдвард смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Отойдя от обрыва, я бегу к своей маленькой лани, обнимаю ее и прижимаюсь к ней ртом, всасывая язык. Я глажу ее повсюду – везде, куда только могут дотянуться мои руки, – желая уверить себя, что она здесь, она настоящая и она моя.
– Мне стоит убить тебя лишь за то, что ты вынудила меня оставить тебя в замке.
Сара усмехается мне в губы:
– Если мы не уйдем, умрем оба. О чем ты думал, когда поджигал все подряд?
Я смотрю на замок. В течение последних двадцати шести лет это был мой дом. Последние триста лет он был наследием моей семьи.
Я пожимаю плечами:
– Иначе тебя бы не вернули.
Вопреки всему, мы справились.
Со дня смерти Майкла миновало несколько недель. На следующей неделе состоится казнь королевы-матери, и если раньше такие новости считались сенсацией, то теперь их затмили пожары в Саксуме.
Огонь бушевал две недели, прежде чем мы смогли его потушить. Город полностью опустел, половина леса выгорела, а сам замок разрушился. Но люди выносливы, и больше всего они нуждаются в лидере, который смог бы возродить их надежду. Тристан легко влился в этот мир, рассказав историю о своем брате – безумном короле, который подставил его и сжег город.
А когда Тристан говорит, люди его слушают. И
Впрочем, у них нет выбора. Трон так или иначе достанется ему, раз уж Майкл мертв.
И совсем не обязательно знать, что виновным в пожарах был именно Тристан.
Сейчас мы находимся на окраине города под пеплом, который все еще засыпает улицы. Тристан держит меня за руку и дает обещания нашему народу.
Во время его речи я окидываю взглядом толпу и краем глаза замечаю красную вспышку. Наклонив голову, прищуриваюсь и понимаю, что сзади стоит девушка, лицо ее закрыто капюшоном, а из-под него выглядывают ярко-рыжие волосы.
Офелия.
Отстранившись от Тристана, я пробираюсь к заднему ряду, чувствуя на себе его взгляд, хотя он и продолжает проповедовать людям. Я следую за ней по задней аллее и дохожу до края реки Фики. Эта река протекает вдоль границы Саксума и используется для рыбалки и плавания, хотя сейчас она загрязнена сажей, плавающей на поверхности некогда кристально-чистой воды.
– Офелия.
Когда она оборачивается, я пытаюсь отыскать внутри себя гнев, но нахожу только печаль. Печаль о том, что эта девушка не та, кем казалась. А еще сочувствие – к тому, насколько исхудало и побледнело ее лицо.
– Ты в порядке?
Слезы собираются у нее на ресницах и стекают вниз по лицу; ладони прижимают к груди увесистый сверток.
– Я ждала ребенка, – шепчет она.
Шок пронзает мое нутро:
– От Майкла?
Она кивает, прикрывая рот рукой:
– Но он заставил меня прервать беременность, сказав, что одного внебрачного ребенка ему достаточно.
