Шрам полностью

– Этот человек сумасшедший, сир. Он… он все сжигает. Он послал меня сказать вам, что не остановится. Пока вы не вернете ее.

Майкл наклоняет голову, замирая на месте:

– Что значит «он все сжигает»?

Глаза мужчины в очередной раз устремляются на меня – я наклоняюсь чуть ближе, чувствуя, как в душе разгорается нетерпение при мысли о том, что Тристан придет и спасет меня. Как и обещал.

– Вся главная полоса Саксума… ее больше нет, сир, – шепчет солдат. – А теперь они взялись за восточную часть. Кругом пожары… и их нечем тушить. Эти люди стремительны в своих действиях.

Майкл с воплем переворачивает стол – фарфоровая лампа соскальзывает со столешницы и разбивается на кусочки.

А потом поворачивается в мою сторону и указывает на меня своими толстыми пальцами:

– Это ты виновата.

Я злорадно улыбаюсь, пока кровь закипает в жилах:

– Ты пожинаешь то, что посеял, Майкл Фааса. Пусть Бог смилостивится над твоей душой, когда ты окажешься в руках Тристана.

Из коридора доносятся крики – дядя Раф поднимается с кровати. В проеме двери появляется Марисоль с раскрасневшимися щеками.

У меня в груди зарождается надежда: я даже не знала, выжила ли она после моего освобождения.

Марисоль опускается в глубоком реверансе:

– Ваше величество.

– Говори, женщина. – Майкл вышагивает взад и вперед, проделывая дыру в бордовом ковре.

– Замок в огне.

Майкл распахивает передние двери во двор и тащит меня за собой.

Взволнованная, я оглядываюсь по сторонам, но долго искать не приходится.

Потому что он здесь.

Стоит как бог посреди двора, засунув руки в карманы; подтяжки болтаются на поясе, черные рукава закатаны до локтей, а между губами зажата сигарета.

Мой прекрасный принц со шрамом.

Как только наши взгляды встречаются, на душе становится спокойно. Он вернулся.

– Брат, – рычит Майкл, стоя рядом со мной и крепко сжимая мою руку.

Тристан не обращает на него внимания: вместо этого он осматривает меня с ног до головы, словно проверяя, нет ли на мне царапин.

– Ты ранена?

– Нет, – отвечаю я. – Но я все равно хочу, чтобы ты их убил.

Тристан смеется, запрокинув голову и выпуская в воздух дым. Его смех искренен.

– Как ты прошел через ворота? – Дядя Раф шагает ко мне, стуча о землю тростью. Несколько стражников следуют за ним.

– Ну, в прошлый раз мы пытались воспользоваться туннелями, да только эта идея не очень хорошо сработала, – ухмыляется Тристан.

Раф, обхватив пальцами наконечник трости, смотрит на нескольких стражников, рассредоточенных вокруг входа. Я прослеживаю за его взглядом и замечаю за воротами клубы дыма и танцующие на ветру языки пламени.

– Позовите стражу, вы, имбецилы! – Дядя Раф плюет на солдат, которые ничего не предпринимают.

– Вы, конечно, можете попробовать, – обращается к ним Тристан. – Но мертвые нечасто отвечают на призывы.

Внезапно Майкл валит меня на землю – я качусь, ударяясь лицом о бетон, а потом лечу вниз по холодным каменным ступеням, пока не оказываюсь на траве.

От неожиданности я вскрикиваю, но вместе с глубоким вдохом приходит резкая боль в боку. Подняв взгляд, я вижу, как ухмылка Тристана сходит на нет, а его глаза становятся свирепыми.

– Я предупреждал тебя, что случится, если ты прикоснешься к ней? – гневается принц. – Я пришел за расплатой.

– Я здесь король! Схватить его! – кричит Майкл.

Несколько стражников сдвигаются с места, но почти сразу замирают.

– Они больше не подчиняются тебе, – голос Тристана жесток, и как бы неуместно это ни звучало, но мое тело начинает пылать. Возбуждение вьется во мне от силы, окрашивающей его тон. – А те немногие, кто еще верен тебе, прекрасно понимают, что такое проигрышная битва. Видишь ли, брат, – продолжает он, приближаясь к нам, как будто совершает привычную прогулку по двору. – Пока ты проводил свои годы, устраивая вечеринки и потирая руки с высокопоставленными людьми. В то время, как ты планировал, замышлял и убивал нашего отца… – Тристан берет паузу. Майкл напрягается. – Я находился в городах, в домах людей и в их ушах. Показывал им лучший путь. Объяснял, что произойдет, если они поклянутся в верности мне.

Майкл ухмыляется:

– Мы убили твоих жалких гиен. Их трупы гниют в туннелях, пока мы разговариваем.

Тристан смеется, оглядываясь по сторонам:

– Ты всегда меня недооценивал.

И тут он поднимает руку, щелкает пальцами, и тяжелые деревянные ворота рушатся – во двор врываются десятки разгневанных людей, на рукавах которых нашиты гиены.

Моя грудь наполняется надеждой. Мятежники.

Тристан идет вперед, и я поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на боль в боку. Он двигается огромными шагами и не останавливается, пока не подходит совсем близко.

Как только он прикасается ко мне, все мое тело вмиг оживает. Его руки гладят меня и обхватывают лицо, не обращая внимания ни на кого.

– Позволь мне показать тебе, как выглядит настоящая революция, – шепчет он.

А потом он целует меня.

Сзади раздаются крики – начинается хаос. Только я не могу сказать, кто с кем сражается, потому что слишком увлечена ртом Тристана.