Шрам полностью

Никогда прежде я не ставила под сомнение свой долг перед семьей и идею торжества справедливости, к которой мы так стремимся. Меня готовили к этому задолго до смерти отца, внушали, что это и есть цель моей жизни. Однако сейчас я впервые сочувствую судьбе Иисуса, пусть никогда и не осмелюсь сказать это вслух.

Как же несправедливо, что ему пришлось принести себя в жертву ради искупления наших грехов.

Наконец, я отвожу взгляд от распятия и направляюсь в полумрак, где недалеко от мрачного коридора в передней части зала висит большая картина, написанная маслом.

Портрет короля.

Его черные волосы проглядывают из-под усыпанной драгоценностями короны; нефритово-зеленые глаза смотрят пронзительно, яростно, безжалостно. От одного его вида по позвоночнику пробегает дрожь.

– Это мой отец.

От неожиданности дыхание перехватывает, сердце подпрыгивает к самому горлу.

Прижав руку к груди, я поворачиваюсь лицом к Тристану.

– Ты меня напугал.

Он подходит, засунув руки в карманы, и с улыбкой смотрит на портрет.

Я наблюдаю за ним краешком глаза, гадая, какие у него сложились отношения с отцом. Когда мы с Майклом были в кондитерской, он возбудил мое любопытство своим воспоминанием о детстве. И хотя не жду от Тристана откровений, я никак не могу удержаться от вопроса, который так и вертится у меня на языке:

– Скучаешь по нему?

Что-то мрачное проступает на его лице, зубы плотно сжимаются:

– Да.

Удивленная ответом, я внимательно всматриваюсь в его черты:

– Мне тоже не хватает отца.

Это все, что приходит мне в голову. Вряд ли Тристана устроила бы правда: «Как же я счастлива, что твой отец мертв, и надеюсь, что он сгниет в аду».

Принц поднимает глаза на картину. Я прослеживаю за его взглядом и рассматриваю черты лица Майкла II. Что я могу сказать: они с сыном очень похожи.

– Вы как две капли воды, – отмечаю я, мельком поглядывая на Тристана.

Он вскидывает бровь:

– Одинаково привлекательны?

– Ужасающе привлекательны, – улыбаюсь я.

– Хм. – Кивнув, он поворачивается ко мне. – А ты, Сара Битро, бежишь от своих страхов? Или смотришь им в лицо?

Сердце в груди колотится о ребра, во рту пересыхает:

– Я не верю, что от страхов возможно сбежать.

– Серьезно? Что ж, пожив здесь, ты изменишь свое мнение.

От моего приподнятого настроения не остается и следа.

– Это угроза?

– Предупреждение, – отвечает он.

– Я видела тебя вчера, – выпаливаю я. – На городской площади. Как подлый гаденыш, ты прятал лицо… Боялся, что тебя узнают?

Тристан приближается. Его тело нависает надо мной, взъерошенные черные волосы спадают на брови.

– Для человека, который не делится своими секретами, ты задаешь слишком много вопросов.

Я застываю как вкопанная:

– А что ты хочешь знать?

– Все.

– Это займет слишком много времени.

– Скоро ты станешь членом семьи, так что времени у нас предостаточно. Если только Майкл не устанет от тебя до свадьбы и не выберет на твое место одну из других своих шлюх. – Он вскидывает голову, его взгляд обжигает мне кожу. – Или, может быть… у тебя есть тайный план?

Гнев сочится по моим венам, разрастаясь, как тепловая волна.

– Я не шлюха. – Мои кулаки сжимаются. – Если нравственность – это не твой конек, то это вовсе не значит, что все остальные такие же.

Тристан прикасается к моему подбородку, скользит большим пальцем по моим губам.

– Такой острый язычок. Жаль, что мой брат не знает, как его приручить.

Ярость обуревает меня с такой силой, что живот сводит судорогой:

– Меня не нужно приручать.

– Думаешь? – ухмыляется принц.

– Я такая как есть и прекрасно справляюсь.

– И поэтому будешь приходить в храм каждое воскресенье и жаловаться на жизнь человеку в небе.

Я вытягиваю шею, чтобы сохранить наш зрительный контакт.

Тристан подходит так близко, что я чувствую его горячее дыхание на своих губах.

– Если тебе для поклонения нужен бог, ma petite menteuse, я к твоим услугам.

В ответ я усмехаюсь и пытаюсь его оттолкнуть, хотя на самом деле возбуждение разливается по всему моему телу и скапливается между ног.

– Ты отвратителен.

Схватив меня за запястья, он притягивает меня к себе – я чувствую каждый сантиметр его члена, пульсирующего под тканью брюк.

– Я бы научил тебя, кого и о чем нужно молить. Поверь, ты бы не осталась равнодушной.

Как только эти слова срываются с его губ, я всасываю их как воздух, а потом вцепляюсь пальцами в его рубашку. Но вместо того чтобы оттолкнуть, притягиваю его ближе.

– Я устала от твоих игр, – шиплю я.

– А разве я играю?

– Хватит. – Меня распирает от злости. – Ничто не помешает мне стать женой Майкла. Даже ты!

Он отступает на шаг. Его глаза загораются, хватка на запястьях становится крепче.

И только тогда до меня доходит, что я только что сказала.

Что я за дура!

– Понятно. – Отпустив руку, он скользит вверх по моему туловищу, оставляя за собой следы мурашек. – Хочешь заполучить силу? – хрипит он, лаская мои ключицы, а потом вдруг хватает меня за горло: – Я могу наполнить тебя ею до самых краев. Так, что ты будешь кричать.

Я настолько возбуждена, что у меня дрожат ноги.