Его взгляд падает на мой рот.
Но тут по стенам собора прокатывается громкое эхо – я вздрагиваю от неожиданности, ледяной ужас пронизывает меня до самых костей.
– Уходи, – умоляю я, толкая его в грудь.
И он отпускает меня, подарив последнее прикосновение к коже под подбородком.
Стоит ему отступить, как мне тут же становится холодно. Но я не свожу с него глаз даже тогда, когда сердце замирает от звука приближающихся шагов.
Еще секунда – и нас застукают.
Тристан бросает на меня последний взгляд, после чего разворачивается и исчезает в коридоре, как один из призраков, о которых ходят слухи.
Однако его прикосновение как будто отпечатывается на моей коже.
А когда я оборачиваюсь, передо мной уже стоит Ксандер. Его глаза-бусины сужены, губы недовольно поджаты.
Отвращение и вожделение смешиваются и извергаются, разливаясь по организму летучим ядом.
Отныне именно так я воспринимаю свою маленькую лань.
Она – яд.
При каждой нашей встрече мне хотелось поднажать на нее, чтобы она наконец раскололась, потеряв то наигранное самообладание, с помощью которого дурачит весь мир. И в итоге у меня получилось.
Она жаждет короны.
Но, к несчастью, на стороне моего брата девица ее не получит. Единственное, что она себе обеспечила, – это смерть.
И тем не менее я признаю, что за раздражением и неловкими ситуациями, в которые я попадаю в ее обществе, таится растущее уважение. Меня восхищает, с какой легкостью она вживается в роль, и именно поэтому я сделаю все от меня зависящее, чтобы ее исполнение быстро закончилось.
Она – коварная искусительница. И не такая уж невинная, за какую себя выдает.
Стиснув зубы, я мчусь из собора в главное фойе. Пальцы скользят по деревянным перилам большой парадной лестницы, которая расположена под сверкающей хрустальной люстрой и расходится в противоположные крылья замка. Сапоги цокают по сверкающей кафельной плитке, пока я поднимаюсь по левой лестнице к личным покоям. Вдоль богато украшенных стен висят огромные портреты, с которых на меня смотрят многовековые представители королевской семьи. Они оценивают меня сквозь краски, как будто им так же противно, как и мне, видеть, что эта женщина крутит мной и отвлекает внимание.
Я прохожу мимо стражника и нескольких служанок, но они не смотрят в мою сторону: им прекрасно известно, что меня лучше не трогать. За исключением леди Битро, меня сторонятся все. И пока что я не решил, в чем кроется причина: то ли ее привлекает моя сила и она не может сдержаться, то ли она просто глупа.
Поднявшись в свои покои, я распахиваю дверь и с такой же силой захлопываю – отзвук удара гулко отдается в ушах. Я прохожу к столу под большим эркерным окном и хватаю стеклянный контейнер, расположенный в центре. Сажусь, открываю банку, достаю рисовую бумагу и несколько порций курительной смеси. Живот сводит от напряжения, член умоляет о разрядке, но я не стану сдаваться.
Я сосредоточенно скручиваю края бумаги, надеясь, что курение поможет справиться с остатками чувств, будоражащих все тело. Подношу самокрутку к губам, беру спичку и чиркаю о коробок, пока не слышу шипение огня. С первой затяжкой дым вихрем проносится по горлу и попадает в легкие, снимая напряжение в животе.
Пока жар огня облизывает мне пальцы, в голове проносится образ маленькой лани, раскинувшейся на столе, такой покорной и податливой, с пламенем, ласкающим ее кожу. Я начинаю постанывать, яйца напрягаются, член становится твердым.
Я опускаю руку на колени, обхватываю член через ткань брюк, но вместо того, чтобы успокоить его, начинаю двигать рукой вверх-вниз, вспоминая красивые розовые губы Сары и представляя, как потрясающе они будут смотреться вокруг моего ствола, пока я буду перекрывать ей кислород, проталкивая его в горло.
Зажав в зубах конец сигареты, я раздвигаю ноги и расстегиваю брюки. Пресс напрягается от желания трахнуть ее за дерзость и наглядно показать, что такое
Ее задница раскраснеется от шлепков, но я не успокоюсь, пока не выбью извинения из ее маленького лживого рта.
Когда дым окутывает лицо, а похоть затуманивает рассудок, мне становится недостаточно просто держать член через ткань. Я хочу большего. Мне нужно почувствовать грубое трение мозолистой ладони, закрыть глаза и притвориться, будто это ее тугая киска насаживается на меня и доводит до извержения.
Удовольствие пробирается от верхней части бедер и поднимается до самого живота. Я скольжу рукой по стволу, сдавливая головку, пока из нее не начинает сочиться сперма. Яйца напрягаются от одной только мысли, как она облизывает нижнюю часть пениса, очерчивая кончиком языка пульсирующую вену. Возбуждение накатывает с новой силой, стоит мне только подумать, как мой член заполняет ее до отказа, лишая воздуха и вынуждая сглатывать каждую порцию семени.
Сигарета выпадает изо рта на живот, но я не спешу ее убирать. Вместо этого запрокидываю голову и захлебываюсь обжигающей болью.
