Шрам полностью

От одного взгляда на рисунок в горле образуется ком, эмоции захлестывают меня с головой и забиваются во все уголочки души. Рука Тристана, скользящая по коже, как лодка по воде, вызывает мурашки, словно это ко мне он прикасается с каждым движением. Невероятно, как искусно он владеет пером: рисует замысловатые линии и штриховки, которые я даже не могу вывести на бумаге.

Я смотрю на руку Саймона, и мне кажется, будто она разорвана, испещрена дырами, как лоскутки ткани. А прямо из разреза выглядывает морда льва, причем она настолько реалистична, что можно подумать, будто зверь сейчас прорвет кожу, выпрыгнет и проглотит меня целиком.

С открытым от восторга ртом я наблюдаю за Тристаном, который продолжает рисовать.

Он снова бросает на меня взгляд, и я так быстро смыкаю челюсти, что зубы лязгают друг о друга. Улыбка трогает уголки его губ, и он снова опускает глаза.

– Зачем тебе татуировки, Саймон? – спрашиваю я, не обращая внимания на тысячу непрошеных бабочек, порхающих в моем животе.

Саймон, не сводя глаз с Тристана, пожимает плечами и прикусывает нижнюю губу:

– Потому что у него есть.

Я тоже смотрю на принца, который продолжает работать, крепко сжав челюсти.

– Его все боятся, – продолжает Саймон. – И я подумал, что, если у меня будет татуировка, ко мне перестанут приставать.

У меня пересыхает во рту, горло сдавливает.

Тристан откидывается назад, смахивает с лица волосы:

– Готово.

Глаза Саймона округляются:

– Мне нравится. Думаешь, получится?

Тристан вздыхает.

– Это для тебя, а не для кого-то другого. Забудь уже о них.

– У меня не получается. – Саймон шмыгает носом, рассматривая рисунок. Глаза льва перемещаются вместе с его движениями. – А что будет, когда она смоется?

– Я нарисую другую.

– Леди Битро? – раздается громкий голос за спиной.

Я вскидываю голову и встречаюсь взглядом с Тристаном – сколько же невысказанных слов витает между нами.

Я никого не презирала так сильно, как презираю его. Он отвратительный, грубый – именно такой, как мне и рассказывали.

Но сейчас я не испытываю к нему ненависти.

Из листвы показывается Тимоти, брови его сведены, лицо омрачено.

Я вздыхаю и поднимаюсь на ноги.

– Привет, Тимоти. Почему ты так долго?

– Вам не следовало убегать.

Улыбка расплывается по моему лицу:

– Я бы давно убежала, если бы знала, что это поможет тебя разговорить. Кроме того, – я поднимаю плечо, – я не ребенок. И мне не нравится, когда со мной нянчатся.

Явно неудовлетворенный ответом, он стискивает челюсти и переводит взгляд на Саймона и Тристана.

– Ваше высочество, – расправив плечи, кланяется Тимоти.

С каменным выражением лица Тристан поднимается на ноги. И я готова поклясться, что сам воздух накаляется, когда он снова надевает маску и превращается в человека, каким его должны знать остальные.

В принца со шрамом.

Не говоря ни слова, он проходит мимо меня. Когда его рука соприкасается с моей, на мгновение наши пальцы переплетаются. Сердце сбивается с ритма – и именно эта реакция должна меня насторожить.

Но, как это и бывает с каждой эмоцией, связанной с Тристаном, я просто ее игнорирую.

На верхнем этаже таверны есть узкий коридор с небольшой ванной комнатой и двумя спальнями, одна из которых всегда содержится в чистоте на случай, если я захочу остаться на ночь. Что, признаться, в последнее время случается редко. Я стал чаще находиться в замке: и в силу присутствия там обворожительной леди Битро, и просто потому, что там живет Саймон, а мне важно, чтобы он мог отыскать меня в любой сложный для него период.

Между тем, по словам Эдварда, моральный дух в наших рядах сильно пошатнулся, так что сегодня я решил не скупиться на время и провести вечер здесь. По всей видимости, сожжения тела королевского командира оказалось недостаточно для доказательства моей преданности делу.

И вот я поднимаюсь по лестнице и уже направляюсь по коридору к комнате, как вдруг из-за двери до моих ушей доносятся приглушенные звуки.

Насупив брови, я дергаю ручку и с силой толкаю дверь, впечатывая ее в стену. Треск от удара настолько оглушителен, что кажется, будто дверное полотно вот-вот разлетится в щепки – и этого достаточно, чтобы испугать двух людей, которые голышом лежат в моей постели.

Они подскакивают как ошпаренные. Мужчина тотчас отстраняется от любовницы; женщина с визгом хватается за одеяло, натягивает его на грудь и смотрит на меня вытаращенными глазами.

Приглядываюсь к ней, и тут меня охватывает ярость: я замечаю вьющиеся белокурые волосы и веснушки.

Фрейлина маленькой лани. Розовощекая и только что оттраханная моим самым верным солдатом.

Эдвардом.

Как он посмел привести ее сюда?

Сжав руки в кулаки, я смотрю, как он натягивает одежду.

– Ваше высочество, я…

Я поднимаю руку, прерывая его на полуслове, и скольжу взглядом по фигуре девушки, которая лежит в постели, свернувшись калачиком.

– Ты принес мне подарок, Эдвард?

Тот сглатывает, застегивая брюки, и запускает руку в свои взъерошенные волосы.

– Очень предусмотрительно с твоей стороны, – продолжаю я.