Прошло ровно три недели с тех пор, как уехала Мелинда, и за все это время девушка ни разу не дала о себе знать. Телефон она выключила, возможно, сменила номер, а что касается социальных сетей, то все отправляемые сообщения оставались непрочитанными. В глубине души Тэрон надеялся, что Мелинда вернется хотя бы за вещами, но, судя по всему, девушка приняла иное решение. Успокаивало лишь то, что она находилась в относительной безопасности. На следующий день, после ее отъезда, Тэрон связался с Джерри, и тот подтвердил, что Мелинда теперь проживает у него в квартире. Хоть парню претила мысль, что девушка поселилась в грязном клоповнике папаши, его обнадеживал тот факт, что она была под присмотром.
Аллан переносил отъезд Мелинды гораздо тяжелее. Несмотря на замечания Вуди, он с утра до вечера просиживал диван в гостиной, заливал горе спиртным и практически не ел, вследствие чего так сильно исхудал, что уже через неделю напоминал персонажа из мультфильма Тима Бертона. Никто не мог повлиять на Аллана и вытащить его из зияющей пропасти депрессии. Вуди оставила попытки достучаться до родственника уже через неделю, а Тэрон, будучи товарищем по несчастью, закрывал на состояние друга глаза.
Весь рабочий настрой Форбса после отъезда Мелинды куда-то пропал, сменившись меланхолией и подавленностью. В моменты, когда парень не работал и не проводил время с Вуди и Оливером, он бесцельно бродил по окрестностям Лонг-Айленда и занимался самоанализом, потому что не желал сидеть в четырех стенах и созерцать жалкую картину того, как Аллан, его лучший друг, проходит через все этапы на пути к личностному разложению.
Но сегодня был день, когда Форбс предпочел остаться дома, ведь наступил его день рождения. С утра Вуди поздравила парня, накрыв праздничный стол и приготовив особенный торт с надписью «Лучшему художнику», а Оливер нарисовал милую открытку. Что касается Аллана, то от него поздравлений именинник так и не получил. Мортис полдня дремал в гостиной, а когда проснулся, то вряд ли даже осознавал, какой сегодня день и где он находится.
В гостиной негромко играла песня
На Аллане были грязные джинсы и черная майка-безрукавка с пятнами от пролитого на нее алкоголя. Тэрон выглядел лучше: мытые волосы, новенькая футболка «Gorillaz» и чистые джинсовые шорты, наглаженные благодаря Вуди. Аллан не позволял проявлять о себе никакой заботы, а у Форбса же просто не оставалось выбора. Если Мортис еще мог сетовать на боль от разбитого сердца, то на что мог жаловаться Тэрон? Никто не знал, что между ним и Мелиндой недолго теплились романтические чувства, а сам он…
В какой-то степени Тэрон радовался, что Аллан почти не разговаривает – так они могли избежать неловких бесед о Мелинде. Ему не приходилось притворяться, что он жалеет друга, который сам оказался жертвой: лишился дома, попал в паутину лжи Леноры и потерял девушку, ведь в глубине души Тэрону было нисколечко его не жалко.
У Тэрона лопнуло терпение, когда из колонок заиграла песня Martin Gore «Compulsion», пошедшая по второму, а то и по третьему кругу за сегодняшний вечер. Он рывком поднялся с дивана, подошел к музыкальному центру и вырубил трек одним нажатием кнопки. Аллан не повел и бровью, продолжая вливать в себя алкоголь и тупо пялиться в экран плазменного телевизора. От этого жалкого зрелища внутри художника начала подниматься волна гнева. Ему не только осточертело смотреть, как Аллан превращается в овощ, Тэрон думал другое: будь он на месте друга, точно не стал бы сидеть на диване, как последний неудачник, а поехал бы прямиком к Мелинде, попробовал поговорить и вернуть ее расположение…
Форбс прочистил горло и собирался высказать Мортису все, что он о нем думает, как вдруг в дверь позвонили. Парень закатил глаза, удручающе подумав:
