На рассвете в костры перестали бросать дрова, и они догорали, выделяя только тепло. Солдаты очень устали и просто валились с ног. Сил хватило только на то, чтобы принести веток и устроить сооружения для сна. В этот раз появились дополнительные тёплые вещи, которые наматывали на сапоги, брюки, надевали под шинели. Отдых теперь хоть чем-то напоминал сон, но по сравнению с недавней землянкой оставался тяжёлым испытанием.
Следующие двое суток отряд оставался на месте. Солдаты главным образом спали, но полноценно восстановить силы не получалось, и все понимали, что в таком режиме долго не выдержать.
Когда бойцы собирались у костра, разведчик, умеющий кричать филином, учил других этому нехитрому занятию.
– Сжимаешь одну ладонь в кулак, другой ладонью накрываешь сверху так, чтобы большие пальцы оказались рядом друг с другом и образовали щель, – говорил он. – Крепко держишь ладони вместе и сильно дуешь в щель между большими пальцами. Получается крик филина, а может, и совы. Они очень похожи между собой. Изображать птицу нужно в точности, а если звук сорвётся, только начавшись, или сфальшивите, то неприятель может догадаться что это вовсе не филин, а человек. Тогда плохи дела.
Красноармейцы с увлечением принялись учиться кричать лесной птицей. Выходило не у всех и не сразу. Валентин оказался одним из способных учеников и вскоре мог сам подавать условные знаки.
Через два дня рота продолжила путь. Шли только ночью. Пользуясь трофейной картой, старший лейтенант умело составлял маршрут, что позволяло выходить незамеченными к определённым населённым пунктам. Но не везде удавалось атаковать противника. Иногда разведка обнаруживала усиленную охрану, и в этом случае оставалось менять направление. Попадались деревни, не занятые оккупационными войсками, но в них отряд не заходил. Решили не рисковать стать обнаруженными даже местными жителями, коих в районе Ржева оставалось очень мало. На одном месте задерживались не более трёх дней, так как требовалось добывать еду и не оставлять после себя слишком много знаков присутствия. Даже через три дня стоянки у бойцов с трудом получалось скрывать отметины на снегу в результате справления естественных надобностей.
Прошло две недели скитаний по тылам противника. Силы у людей уходили, и есть хотелось постоянно. От питья растопленного снега накапливался дефицит микроэлементов в организме. Плохой сон не способствовал восстановлению после тяжёлых переходов. Начались болезни. Здоровых людей оставалось всё меньше. Кто знал, какие средства помогают при простуде и других заболеваниях, делился с товарищами своими знаниями. Зимой в отрыве от цивилизации сложно найти нужные снадобья. Оставалось использовать кору деревьев, добывать траву и опавшие листья из-под снега. Помогали также трофейные лекарства, но не от всех недугов. Замучили вши, от которых спасение невозможно было найти. Постоянно кто-то чесался, ругаясь при этом. Грязное, не менянное бельё, отсутствие возможности вымыться усугубляли положение. Как хотелось попариться в бане, смыть с себя слои старой грязи и надеть чистое бельё! Но вместо этого бойцы продолжали истязать себя существованием в полевых зимних условиях в отрыве от элементарных бытовых удобств.
Рота за это время совершила три нападения на неприятельские части. Потери отряда постепенно росли, и к тому времени убитых насчитывалось четыре человека (это не считая двадцати погибших и тридцати раненых при штурме первой деревни). Легкораненых удавалось поддерживать в строю благодаря действиям санитара и трофейным медикаментам, притом что их не нагружали физической работой и остальные бойцы несли все вещи пострадавших.
К сожалению, появились тяжелораненые бойцы. Три человека в разных боях получили пулевые ранения настолько серьёзные, что не могли передвигаться самостоятельно. Валентину больно было вспоминать об этом эпизоде действия роты, ведь приходилось принимать непростое решение. Тяжелораненых требовалось срочно доставить в медсанчасть, чего осуществить в походных условиях в неприятельском тылу не представлялось возможным. Санитар не в состоянии оказался помочь пострадавшим, а нести их на себе было бесполезно для раненых и губительно для подразделения. Пришлось бы нести, но бойцы в каждом случае просили и даже настаивали оставить их на месте боя. Уцелевшие красноармейцы старались перенести тяжелораненых в тёплое помещение, снабжали оружием, водой, сигаретами и по-уставному прощались, не надеясь больше увидеться. Как сложилась судьба товарищей, Валентин не знал. Остались они живы или нет, не было известно, но противник так и не догадался искать роту по следам одинокого человека. Это значит, оставленные раненые не выдали секрета передвижения отряда.
– Наверное, пора пробовать выходить к своим, – предложил младший сержант на одной из стоянок.
– Возможно, – ответил лейтенант. – Предлагаю провести последний бой и заканчивать хождение по тылам противника.
Возражений не последовало, и Валентин утвердил предложение командира первого взвода.