У тракториста получилось справиться с задачей, мотор заревел, и танк двинулся с места. Он стал приближаться к занимающим оборону. Гусеницы перемололи забор, окружавший ближайшее хозяйство, многотонная машина проехала по тому, что осталось от подсобного помещения и от тех, кто не успел выбежать из укрытия. Противотанковых гранат у противника не нашлось, и он не мог оказать сопротивление нашему экипажу.
Как только корпус танка развернулся передней частью к домам, стало возможным использовать пулемёт. К делу подключился пулемётчик бронированной машины, что ещё больше ухудшило положение противоборствующей стороны. Пулемётные очереди сметали всё живое на своём пути. Убойная сила этого оружия позволяла с близкого расстояния пробивать стены деревянных домов, за которыми трудно было спастись.
Все дома уничтожать в планы не входило, так как предстояло ещё запастись продовольствием и боеприпасами. По солдатам неприятеля экипаж вёл огонь из орудия танка, а осколки снарядов разлетались далеко вокруг. Рота взяла деревню в полукольцо, что осложняло сопротивление. Бойцы со стрелковым оружием добивали оставшихся в живых.
Постепенно стрельба противника ослабла, а затем и вовсе прекратилась. Если кто-то и смог убежать, то полуодетых людей, скорее всего, ждала смерть от переохлаждения морозной зимней ночью. В этот раз нападение закончилось без потерь со стороны красноармейцев, которым очень помог танк в то время, когда от длительных переходов и недосыпания силы солдат находились на пределе возможностей.
Рядовой тракторист позже делился впечатлениями об операции. Оказалось, что немецкий танк довольно лёгок в управлении, передачи переключались без особых усилий, как у трактора. Красноармейцы из стрелковых частей слышали, что действия с рычагами коробок передач наших Т-34-76 требовали от водителей серьёзной физической подготовки либо приходилось давить на них вдвоём с располагающимся рядом пулемётчиком и в две руки переключать передачи.
Бойцы заходили в уцелевшие дома, брали необходимое для выживания и ведения боя, наливали сколько влезет во фляги питьевой воды из колодца, забирали документы убитых солдат неприятеля.
Очень хотелось остаться в протопленной избе, упасть где угодно и проспать хотя бы до утра, но этого делать было нельзя. Валентин как зашёл в тепло, то сразу почувствовал неимоверно накопившуюся усталость. Постоянное нахождение на морозе делало своё дело. Человек не привык всё время жить в холоде, спать в лесу в неотапливаемом помещении, если так можно назвать кучу веток, положенных на землю. Старший лейтенант с трудом поборол желание хоть на минуту прилечь и отдохнуть около печки, которая как магнит притягивала волнами тёплого воздуха. Он знал, что мгновенно уснёт в комфортных условиях. Даже задерживаться дольше необходимого в помещении не стоило. Существовал риск того, что организм не выдержит соблазна получить отдых. Некоторых солдат всё же пришлось вытаскивать из домов. Они успели уже либо прислониться к печке, либо присесть на скамейку, чего хватило, чтобы тут же уснуть. Все прекрасно понимали, что стоит им остаться в захваченной деревне ещё немного, и подразделение уничтожит подошедший противник, располагающий свежими силами.
Уходить предстояло немедленно. Рота навела столько шуму, что в скором времени здесь должно появиться подкрепление. Красноармейцы снова отправились в дорогу.
Шаг за шагом, след в след в тяжёлых условиях, испытывая голод, сильнейшую усталость, недосыпая, проходили они по земле. Днём и ночью шла борьба за выживание. Внезапно, словно в оттепель снегопад, обрушивались на не ожидающего нападения неприятеля. Возможно, их называли чёрной чумой, нечистой силой честили их, которая как кость в горле мешала и путала планы. Бойцы шли по тылам противника, словно по передовой под прицелом.
Отряд, безусловно, пытались найти и ликвидировать, но все попытки оказывались безрезультатными. Валентин умело составлял маршрут, и движения роты приводили к непредсказуемым появлениям там, где противник не ожидал. Она то уходила назад к линии фронта, то забиралась ещё дальше в тыл неприятеля.
Пройдя героически многие десятки километров, ликвидировав в четыре раза больше неприятеля, чем находилось в составе роты, бойцам оставалось выйти к своим. Но преодолеть линию фронта и при этом не оказаться уничтоженными частями Красной армии представляло непростую задачу. За месяц скитаний по лесам и полям бойцы оделись наполовину в форму Вермахта. Прежняя одежда приходила в негодность, и проще было не ремонтировать её, а взять готовое трофейное. Отряд к тому времени полностью перешёл на оружие противника, к которому получалось добыть боеприпасы. Советские винтовки и автоматы представляли собой ненужную обузу, и от них пришлось избавляться. Приближаться в таком виде к нашей передовой становилось опасно, но другого варианта красноармейцы не знали.