Как показали дальнейшие события, те части, которые пробовали форсировать Днепр, используя острова без леса, несли большие потери. Пересекая их, солдаты были заметны для противника. Шквал огня обрушивался на наши войска. При этом красноармейцам приходилось перетаскивать по земле намокшие и потяжелевшие плоты. Бежать было невозможно из-за дополнительной ноши, скорость движения заметно снижалась. Острова без леса оказывались кладбищем для советских бойцов.
Вспоминает сержант стрелковой дивизии, принимавшей участие в форсировании Днепра в районе Кременчуга в составе 5-й гвардейской армии:
«В ночь на 5 октября 1943 года в районе деревни Власовки мы начали переправу с левого берега Днепра на «нейтральный» остров Песчаный (остров довольно большой – пять квадратных километров, совершенно плоский, на уровне с водой. Ни травинки, ни кустика. Серый мелкий песок).
Остров этот разделяет Днепр на два рукава – левую и правую протоки. Наша левая протока – семьсот метров ширины, а правая, со стороны немцев, – триста-четыреста. И вдобавок узкая протока мелкая – по ней давно пробрались на тот край острова фашисты и подготовились встретить нас в хорошо укреплённых и оплетённых под цвет песка траншеях. Но мы ещё не знали этого.
Спуск на воду – тихо, без шума и разом – все батальоны осуществили намеренно выше по течению, с поправкой на снос течением…
Семьсот метров да плюс снесёт метров четыреста… Прикидываю, что уже меньше половины расстояния осталось…
И в этот миг лопнуло небо, знакомо завыли мины и снаряды, полетевшие в нас с правого берега. Водопад обрушился на меня сверху вместе с поднятым вверх всем, что держалось на воде… На воде масса всякого крошева: щепы, обломков, тряпок, досок, палок… Поверхность, как ряской, затянулась соломой из разрываемых снарядами «плавсредств».
Вода, как в шторм, упругими ударами кидает меня из стороны в сторону. Это взрывы снарядов создают гидроудары со всех сторон. Вот меня взметнуло в воздух упругим водяным столбом, но тут же, падая обратно, я погрузился под воду, и мои перепонки острой болью ощутили сотню гидроударов от взрывов…
Боюсь хватающихся за меня утопающих людей… Грех ведь большой бояться своих товарищей, которые, обезумев и нахлебавшись воды, хватают друг друга мёртвой хваткой и вместе скрываются под водой…
Рассвело. Фашисты усилили артобстрел. Им с высоты правого берега Днепра хорошо видно своих и чужих на светлом фоне песка. Бьют безнаказанно. На небе ни самолётика. Куда делись наши самолёты?..
Но никто не покидает остров. Все ждут своего часа, зарывшись в песке…
Фашистские снаряды бьют и бьют, но никак не могут перебить всех нас. Делая пятиминутные паузы, вновь и вновь возобновляют артогонь. Двадцать минут долбят – и опять на пять минут… В голове моей снова прогоняется «кинолента» пережитого на войне. Вот дорога через Ворсклу, вот Червонный Прапор, Драгунское, Прохоровка… Вся Курская битва вспомнилась мне… А вот мелькают кадры Сталинградской битвы… Нет, нигде такого жуткого положения не было ещё, как тут! А я-то думал, что все ужасы жестоких сражений остались под Сталинградом, под Клеткой, у Калача-на-Дону… Я думал, самые тяжёлые бои остались на Курской дуге и никогда нигде не будет мне труднее и опаснее, как было там, у Прохоровки, у Драгунского, на смертельной дороге через Ворсклу… А теперь на тебе! – этот остров на Днепре! Остров-могила! По несправедливой жестокости и ощущению обреченности он затмил в моём восприятии все битвы от Волги до Днепра.
Мы, безоружные, оглушённые, полуслепые, контуженные, разрозненные, беспомощно умираем под жесточайшем огнём гитлеровцев!.. Лезут – я их гоню, а они лезут – мысли о чьей-то стратегически-непоправимой ошибке…» (Абдулин М. Г. Страницы солдатского дневника. – 2-е издание – М.: Мол. гвардия, 1990. С. 122—128).
Находясь на берегу реки и разглядывая её в бинокль, многие бы догадались, что лучше переправляться через острова, покрытые лесом, а не через открытую для обзора воду. Но пока велись бои за Полтаву, Днепр находился за 100—120 километров от штабов, и решения о местах выхода и форсирования реки принимались исходя из данных, указанных на картах. Разведка в данном случае никакой информации не предоставила, а местные жители могли только показать дорогу или что где лежит, а как лучше форсировать реку – это маловероятно. К тому же времени было в обрез.
В штабе противника, видимо, не нашлось никого, кто помнил подробности капитуляции шведской армии у Переволочны русскими войсками, бегства короля в 1709 году и не догадался, что войска Степного фронта могут воспользоваться островами. Также среди оказавшихся на передовой не нашлось того, кто доложил бы о предполагаемой сложности отражения атак советских штурмовых отрядов, поэтому усиления обороны в том районе неприятель не предусмотрел.
Прошло несколько дней. Валентин, как и прежде, исполнял обязанности помощника начальника штаба полка. Он занимался другими делами, и ему было неизвестно, каким способом в полку решили переправляться на правый берег Днепра.