«Присвоили бы лучше звание капитана, а то почти год как в старших лейтенантах уже проходил. Вместо того чтобы ездить по полтора часа в одну сторону, лучше бы делами своими занимался», – рассуждал Валентин. К встрече с генералом стоило подготовиться, чтобы не растеряться и не стоять молча, но о чём пойдёт разговор, он не мог знать. Как себя ни проявляй на службе, а от разговора с целым командующим фронтом зависело многое. Мог наградить, мог наказать. Жаловаться на такого высокопоставленного военного некому, разве что в Кремль или Жукову, что одинаково не имело смысла.
У водителя автомобиля, само собой, бесполезно спрашивать. Его дело баранку крутить и за техническим состоянием машины следить. Лучше ему не в свои дела не лезть, а то худо будет. Если захочет, то сам скажет. Так и добрались, иногда разговаривая на отвлечённые темы.
Командование фронтом, а вместе с ним и штаб фронта находились в одном здании, которое хорошо охранялось. Автомобиль два раза останавливали и проверяли документы. Они прибыли к двухэтажному дому с огороженным двором, где машина и остановилась.
– Приехали, товарищ старший лейтенант. Вам нужно вон к тому входу, – показал на центральную дверь водитель-сержант.
Валентин подошёл ко входу, представился караульному и показал в третий раз документы. После очередной проверки караульный вызвал начальника караула, и тот, спросив фамилию и звание, ушёл доложить помощнику командующего фронтом. В это время Валентин находился во дворе. Начальник караула возвратился и позвал старшего лейтенанта за собой, провёл внутрь здания, указал на дверь и велел заходить. Там находился помощник командующего фронтом. Тот ещё раз проверил документы и спросил, с какой целью прибыл. Валентин так и сказал, что не имеет представления о цели вызова. После этого они вышли в коридор, помощник сначала зашёл доложить командующему о вновь прибывшем офицере.
– Проходите, – обратился он к старшему лейтенанту после того, как снова оказался в коридоре. Состояние волнения и неопределённости отошло на второй план. Ничего другого не оставалось, как сделать несколько шагов и войти в комнату, где находился командующий Степным фронтом. Зайдя в комнату, Валентин увидел военнослужащего в звании генерала армии. Конев был примерно одного с ним роста и на двадцать – двадцать пять лет старше. Волевое лицо командующего отражало печать опыта прожитых лет. Валентин рассчитывал увидеть на его погонах по три звезды, что соответствовало званию генерал-полковника. Но оказалось, что месяц назад, после освобождения Харькова, командующий фронтом получил повышение в звании, и теперь на погонах находилось по четыре звезды.
– Товарищ генерал армии, старший лейтенант Владимиров по вашему приказанию прибыл, – по-уставному отрапортовал Валентин, приложив раскрытую ладонь к козырьку фуражки.
– А, вот ты какой, умник! – сказал командующий и внимательно посмотрел на вошедшего офицера. По силе звука и в то же время лёгкости произнесённой фразы нетрудно было догадаться, что Конев обладает мощным командным голосом. – Рассказывай, как догадался предложить форсирование реки через два острова.
К такому вопросу Валентин подготовился заранее и поведал генералу армии про книгу о Полтавской битве, увиденную карту на столе начальника штаба полка и про то, что догадаться о переброске войск через острова ему уже не составило большого труда. Командующий внимательно выслушал старшего лейтенанта, покачивая головой, и в конце спросил:
– Откуда сам-то будешь?
– С Урала, из Свердловска, товарищ генерал армии, – ответил Валентин.
– Женат? Дети есть? – продолжал спрашивать командующий.
– Женат. Детей пока нет.
– Гражданская специальность какая? – Ивану Коневу многое представлялось интересным, хотя это всё он мог узнать из документов.
– Электротехник на железной дороге, – ответил Валентин.
И тут он услышал вопрос, похожий на тот, что задал ему начальник штаба полка несколько дней назад:
– Можешь что-то ещё предложить полезного для форсирования Днепра?
Такой вопрос оказался для Валентина неожиданным. Что он мог на него ответить? Сразу придумать подходящий ответ оказалось трудно. Он не владел информацией о событиях, происходящих на всём фронте. Никаких предложений у него на тот момент не находилось, и должность не позволяла заниматься чем-то таким, что могло заинтересовать командующего.
Знай Валентин, чем закончится этот разговор, он больше ничего бы не произнёс, но в тот момент решился сказать о своих наблюдениях и выводах относительно потерь. Занимаясь штабной работой, он составлял списки погибших и раненых своего полка. К нему попадали сведения о потерях противника в том же бою, и каждый раз потери Красной армии превосходили потери Вермахта. Он много раз разговаривал со своими сослуживцами из других подразделений, и все подтверждали эти выводы. Ситуация менялась в лучшую сторону. Год назад потери Красной армии были ещё больше, но, по мнению старшего лейтенанта, для победы над противником следовало хотя бы их уравнять.