Вдруг Фета царапнула мысль, будто он увидел, как перед фасадным окном скользнула какая-то тень. Василий стоял вполоборота к окну и уловил движение лишь периферийным зрением. Ему померещилось, что существо, прошедшее за окном, было очень большим.
— Думаю, у нас посетитель, — сказал Фет, спешно направляясь к задней двери.
Сетракян встал, быстро дотянулся до своей трости с волчьей головой, крутанул набалдашник и обнажил с десяток сантиметров серебра.
— Стойте на месте, — произнес Фет. — И будьте наготове. Схватив заряженный гвоздезабивной пистолет и меч,
Василий выскользнул через заднюю дверь. Больше всего он опасался, что к ним явился Владыка.
Как только Фет прикрыл за собой дверь, он тут же увидел на обочине дорожки, огибавшей дом, крупного мужчину. Густобрового неуклюжего мужчину лет шестидесяти с лишним, ростом никак не меньше Фета. Пришелец стоял в странной позе: полуприсев — видимо, щадил больную ногу, — и выставив вперед руки с открытыми ладонями. Создавалось впечатление, что он принял стойку рестлера.
Нет, не Владыка. И даже не вампир. Это было видно по глазам мужчины. И по его движениям. Даже новообращенные вампиры передвигаются довольно странно — уже не совсем как люди. Скорее как крупные животные. Или же и вовсе как жуки.
Из-за «позаимствованного» Фетом микроавтобуса — того самого, по борту которого шла надпись: «УПРАВЛЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННЫХ РАБОТ МАНХЭТТЕНА», — выступили еще двое. Один был с ног до головы увешан серебряными украшениями. Низкорослый, коренастый и, видимо, очень сильный — от него просто разило мощью, — он рычал и щерился, как помоечный пес. Пес, извалявшийся в груде побрякушек. Второй был моложе. Он держал в руке длинный меч, и кончик этого меча целился точно в горло Фета.
Ну что же, значит, цену серебру они знали.
— Я человек, — сказал Фет. — Если вы, ребята, ищете чего пограбить, то у меня, кроме крысиного яда, ничего нет.
— Мы ищем старика, — раздался голос позади Фета. Василий повернулся так, чтобы держать в поле зрения всех пришельцев. Третьим был Гус. Воротник его рубашки был оторван, поэтому надпись, вытатуированная у него на ключицах, — SOY СОМО SOY — вполне читалась. В руке у Гуса был длинный серебряный нож.
Итак, три гангстера-мексиканца и старый отставной рестлер с ладонями как добрые толстые отбивные.
— Уже темнеет, ребята, — сказал Фет. — Шли бы вы отсюда.
— Чего-чего? — спросил Крим, тот, что с серебряными кастетами.
— Ломбардщик, — пояснил Гус Фету. — Где он?
Фет решил стоять на своем. Эти панки были навьючены убийственными орудиями, но Василий не знал их, а те, кого он не знал, ему не нравились.
— Не понимаю, о ком вы говорите.
Гус, разумеется, не повелся на эти слова.
— Ну что же, мать твою, тогда мы пооткрываем все комнаты, дверь за дверью.
— Валяйте, — сказал Фет. — Только сначала вам придется пройти сквозь меня. — Он сделал движение своим гвозде-забивным пистолетом. — Просто чтоб вы знали: вот эта малышка у меня в руке — очень неприятная штуковина. Гвоздь вонзается в кость. Просто-таки впивается в нее. Вампир или не вампир — не важно: кости каюк. Я еще успею услышать, чоло,[19] как ты будешь вопить, когда попытаешься выковырять пяток сантиметров серебра из своей, бля, глазницы.
— Василий, — предостерегающе произнес Сетракян, выходя из задней двери с тростью в руке.
Гус увидел старика, увидел его руки. Те самые руки с искореженными пальцами — в точности такие, какими он их и запомнил. Ломбардщик выглядел куда старее прежнего, даже стал меньше ростом. С того момента, как они встретились несколько недель назад, прошли годы. Гус выпрямился в полный рост — он вовсе не был уверен, что старик узнает его.
Сетракян оглядел Гуса с ног до головы.
— Сокамерник, — сказал он.
— Сокамерник? — переспросил Фет.
Сетракян протянул руку и фамильярно похлопал Гуса по плечу.
— Ты слушал. Ты понял. И ты выжил.
— А гуэво.[20] Я выжил. А вы… вы все-таки выбрались.
— Неожиданным образом фортуна повернулась ко мне лицом, — сказал Сетракян. Он посмотрел на спутников Гуса. — А что стало с твоим другом? Тем, который был болен. Ты сделал то, что должен был сделать?
Гус содрогнулся, вспомнив ту страшную ночь.
— Си.[21] Я сделал то, что должен был сделать. И я, бля, делаю это с тех самых пор.
Анхель полез одной рукой в рюкзак, висевший на его плече, и Фет сразу взял на изготовку свой гвоздезабивной пистолет.
— Ну ты, медведище, полегче, — сказал он.
Анхель вытащил серебряную шкатулочку, которую они извлекли из руин ломбарда. Гус подошел к старому рестле-ру, взял шкатулку, открыл ее, вытащил карточку, лежавшую внутри, и передал ломбардщику.
На карточке был написан адрес Фета.
Сетракян заметил, что шкатулка помята и закопчена, а один уголок даже оплавился под воздействием сильного жара.
— Они послали за вами целую команду. Применили дымовую завесу, чтобы можно было напасть днем. Когда мы прибыли туда, — Гус показал кивком на свою компанию, — они уже кишмя кишели в вашем магазине. Нам пришлось взорвать весь дом, чтобы выбраться оттуда, причем сохранив за кровью все же красный цвет.
