А теперь всё, бронетранспортера не жди, дорогой друг. Плати и смейся, если с тебя возьмут деньгами. Такое счастье бывает нечасто. Теперь Александр понимал, что никакой бронетранспортер ему не был нужен, а была ему в прошлой потерянной жизни нужна достойная цель. Цель взамен достигнутой, которая состояла в доме, доходе, приличном обиходе. Глядя на прожитую жизнь из того места, в которое он провалился, Парамонов не видел ничего такого, что могло бы оправдать его существование. Всего одно достижение в активе, то есть два. Два подросших сына хоть как-то оправдывали его житие и помогали бороться с накатившей рефлексией. А потом он споткнулся и упал, больно ударившись локтем о что-то твердое. Рефлексия прошла, тем более что его новая жизнь весьма и даже ощутимо была наполнена борьбой, справедливой борьбой против всего очень и очень плохого за что-то настоящее. Пусть не такое хорошее, как можно нафантазировать, но просто за жизнь.
Идея свалить все шмотки в сарае не нашла отклика в народе. Здесь одежда это не просто тряпки, здесь это имущество, ценность. По одёжке встречают, в ней в гроб кладут, так что не надо, москвич путать тряпки с одеждой. А и тряпки не мусор. В крестьянском хозяйстве всякой тряпке найдется своё предназначение, и цена у тряпочки есть тоже. Постирай и повесь сушиться на плетень. Ничего, что ветхая, молоко цедить в самый раз будет. Не даром старьёвщики катаются по деревням и не собирают, а покупают или выменивают тряпки на что-то полезное в хозяйстве.
Чуть ли не неделя прошла в небоевых действиях и обыденных хлопотах, если похороны водителя и милиционера в лесу подходят под определение обыденности. А потом произошло то, о чем заранее всех предупреждал председатель — к ним пожаловали местные. Вернее, всего один, зато какой! Не шнырь-разведчик, а целый деревенский староста. Форсу было бы больше, если бы он прикатил на телеге, но нет, пришел пешком как простой смертный. Зато застал практически врасплох, когда хутор жил своей скромной незаметной жизнью. Очень удачно члены общества в тот день не практиковали стрельбу из пистолета, не варили тротил, не чистили свой внушительный арсенал. Просто гоношились по хозяйству, тихо и мирно, как это принято у людей.
Он подошел к плетню, огораживающему подворье, окинул взглядом картину пасторального идиллического хуторка, засёк лошадку, жующую сено в раскрытом стойле, и произнес:
— Справно господарствуете. Здоровьица всем добрым людям!
— И тебе не хворать, мил-человек. Заходи, гостем будешь.
Побеседовать с новым человеком собрались все обитатели хутора, работы и дела были заброшены, все уселись за стол попить киселю. Вроде как и гостя не за пустым столом встретили, и никто не метнулся пир устраивать. Кисель у Ольги Ивановны получался изрядный, хот и без сахара. Сахар был стратегическим продуктом, хранимым для самых важных моментов. А кисель украсить — достаточно и ягоды. Лес щедр, только не ленись поклонись.
— А мне говорят, завелись на хуторе новые жильцы. Как не навестить, посмотреть, что за люди. Староста я или не староста? — Ответом ему была пауза, никто не спешил уверить незнакомца в том, что люди они самые что ни на есть добрые и замечательные. Не те времена нынче, чтоб сильно добрым быть. И уж тем более, замечательным. Сейчас ловчее незаметным, а того лучше совсем невидимкой.
Староста, живенький такой мужичок среднего роста и полноты чуть более среднего потеребил кепку, дожидаясь ответа, потом покхекал и задал прямой вопрос:
— Так чего вы тут?
— Да вот так вышло. Беженцы мы. Как началось светопреставленье, так снялись и пошли. — Исполнял свою легенду Парамонов. Он решил, что дебют особенно важен, не прокатит с этим зрителем, придется переписывать весь сценарий. Вот только зрителя тогда куда девать? — А до того Ивана Аполлинарьевича встретили, он в гости звал, про этот хутор рассказывал. Вот и решили навестить, так сказать, раз карты легли должным образом. Вы знали его?
— Знал, как же. Только тут дело какое, знали его под другим именем. А потом, как Западную Белоруссию присоединили к республике, народ пошел оттуда сюда, наш в те края хаживать начал. Вот и нашлись люди, узнали в лицо этого, который из бывших.
— Из царских офицеров, теперь можно говорить, теперь не опасно, — помог с характеристикой Александр.
— Ну да. Когда к нему с вопросами пришли люди из Органов, того и след простыл. Говорят, в Польшу сбежал через какую-то лазейку. А чего это за ружьецо такое знакомое висит на стене. Кажись, я его здесь уже видел. Это же «Зауэр» знаменитый с тремя колечками? — Очень аккуратно и незаметно сменил тему гость.
— Не совсем точно, «Зауэр», но без трех Крупповских колец. Подарок от прошлого хозяина хутора. Заодно приметочка тем, кто знал полковника. А что, остались какие-то проблемы с происхождением нашего общего знакомого? — Александр в своё время внимательно обсмотрел то ружьишко, вот и пригодилось. Наверняка, староста не просто спрашивал, а проверял его этим вопросиком про кольца.
— Хм, да вроде уже нет. Он сам возвращаться не собирается?