— Сюда? Что вы!
— И то правда, зачем такому уважаемому человеку на этот хутор вертаться? Понятно. А вы что собираетесь тут делать?
— Просто жить. Семья у нас небольшая, зато рук в достатке. Я да зятья, да сын почти взрослый, опять же жена не даст грязью зарасти.
— Понятно. В самооборону пойдете? Или будете налог платить натурой как все?
— От кого обороняться планируешь, староста? И заодно, зовут тебя как? А то пришёл, вопросы задаёшь, а сам не представился.
— Гнатом кличут. Обороняться думаем от разбойников всяких, пришлых, бродяг да от окруженцев, какие хуже всех.
— Не от оккупационных властей?
— Да ни, божечки мои, от них-то зачем? Они сами за порядок.
— Продразверстки не опасаетесь?
— Да ты что! — Староста аж подпрыгнул. — Какая продразверстка! То при коммунистах было, забудьте то слово как страшный сон!
— Национал-социалистическая партия недалеко от коммунистической ушла. Сдаётся мне, она белорусского крестьянина любит не больше, чем Ленин русского. Помяни моё слово, будет разверстка ровно такая же.
— Та ни. Сказали, самооборону трогать не станут. Обещали форму даже начать выдавать. Говорю же, порядок. Вон, уже и рынок снова открылся.
— Меновой?
— Да что ты, как у приличных людей всё, за деньги всё любой товар можно купить и всё продать.
— За какие деньги? — Вот тут Парамонов удивился, он такого не ожидал.
— За нормальные. Советские рубли и рейхсмарки. Они сейчас один к десяти идут, сам понимаешь, за одну марку десять рублей.
— И что, не хватают тех, кто с рублями?
— Кому это надо? Марок пока в обороте с гулькин нос, так что господа немцы вполне заинтересованы в торговле, продавай своё за рублики или приходи с рублями, коли есть деньга, да торгуйся.
— Чудны дела твои, господи. — От непонимания ситуации он чуть не перекрестился, но движение Гнат заметил и оценил, перекрестившись сам. По православному, автоматически отметили все присутствующие.
Да уж, не то староста заливает, не то детские книжки про партизан часть правды скрывали относительно денежной системы оккупированной территории.
— Так что, будете от бандитов с нами вместе оборону держать? А то смотрите, налетят, не отобьётесь.
— У нас ружьё, кого нам бояться? И вообще, кто сюда сунется по-плохому, получит так, что не унесет. Уж поверь, Гнат. Даст ист фантастишь, я-я! — Зачем-то присовокупил Александр.
Гость окончательно убедился, что или самогона в этом доме не водится, или народ прижимистый, так что ловить тут нечего. Помимо того он убедился и еще в двух вещах: на хуторе живут богато, в самооборону не пойдут. И вообще, какие-то эти пришлые непуганые. Лошадку не прячут, подмазать старосту соседней деревни не спешат. Понятно, что кобылу прячь, не прячь, а увидят, только всё равно. Не понравились новые люди. И ведут себя так, словно за ними кто стоит. А кто сейчас может стоять за такими странными новосёлами? Которые не боятся знакомства с «бывшими»? может, в самом деле не лезть?
Так и ушел гость незваный, уверенный, что как раз он хозяин, а гости — это те. Семейка у них. Это еще надо разобраться, что там за семейка. Он, понимаешь, сапоги надел, ноги трудил, а они его, Гната, киселём угощали! Киселем! Ладно, посмотрим.
После посещения, практически предсказанного москвичом, коллектив не мог не обсудить ситуацию. Особенно с рынком и самообороной.
— А что, самооборона — это дело! — Подал свою мысль на затравку Василий. — Может, они того, партизанить станут под эту лавочку, как в Гражданскую войну?
— Чем ты слушал? Сказано же, оккупанты собираются им форму выдавать. Значит, под фашистами ходить будут эти самооборонцы. Полицейские функции исполнять.
— Точно! Староста сказал, их и от налогов освободят. Верная примета, что за немцев будут. Сейчас самые гнилые подадутся, а им еще немцы и оружие раздадут, как пить дать.
— Не, никто не пойдет. У народа память долгая, через год Советская власть вернется, всех из-под коряги вынут, все в лагеря отправятся каналы строить. — Ольга Ивановна, похоже, высказала не только своё мнение, но и Генкино.
— Не через год, но да. Только до той поры много крови прольётся. Сами слышали, окруженцы впрямь продукты отнимают у тех, кто сам их не подкармливает. Обиды у людей и старые были, а тут новых подсыпают. А кто-то думает по скудости, что немцы насовсем пришли. Мол, не устоит Советский Союз перед Германией.
— Но ведь устоит, дядь Саш⁈
— Устоит, конечно. Большой ценой устоит. Столько говна вылезет на захваченной земле, что и подумать страшно. А мы как раз тут.
— Ага, и первое говно полезло. — Поддержал светскую беседу Алексей.
— Не нравится мне всё это, не верю, что так уж надолго здесь немцы, а не нравится, — продолжила врачиха.
— Ты зря не веришь, Ольга Ивановна, нашему председателю. Он вроде пока не ошибался с предсказаниями.
— Это ты, Алексей, не слышал, как я уговаривал его мешок с деньгами забрать! Накой, говорит, нам этот мусор. А оно вона как, — улыбнулся Василь, — деньги всегда к пользе.