Демонстрация неслыханной жадности пополам с безосновательной самоуверенностью случилась буквально через день ближе к вечеру, когда на двор зашло аж четверо незваных гостей под предводительством Гната. Были они с белыми повязками, на которых чернела кривыми буквами надпись «самааборона». Видимо, у писавшего был избыток букв «а» в словарном запасе. У двоих из вторгшихся, из-за спин выглядывали винтовки Мосина, еще один нес на плече охотничье ружьё вниз стволами, а третий шел налегке. Гости на правах старых знакомцев не просто открыли калитку, а сразу начали распахивать ворота, дабы ничто не мешало общению.
Дуняша невежливых людей проигнорировала, Ольга Ивановна только высунула голову из хаты и сразу втянула обратно, уподобившись испуганной черепахе. С той разницей, что черепахи не запирают двери на засов. Василий в чем-то был солидарен с Дуняшей, во всяком случае вербально он никак не прореагировал на появление людей во дворе. Продолжая заниматься чем-то, крестьянин отошел вглубь конюшни, как гордо именовал сарай он один. Видать, какой-то инструмент понадобился.
Навстречу им вышел тот наглый, который с бритой рожей, назвавшийся Александром Кутьиным, который и в прошлый раз вел разговор от имени всех хуторян. Новый костюм, брюки по моде заправлены в сапоги, приличная чистая рубаха, руки в карманах пиджака — явно ждал гостей. Еще и запел, хотя лучше бы промолчал:
— А мы не ждали вас, а вы припёрлися! — Потом оценил свои вокальные способности и продолжил уже нормальным голосом, — здорово, Гнат! Какими судьбами?
— И тебе по здорову, Лександр! Поговорить зашли, на бедность свою пожаловаться да вспоможения просить.
— Бедность не порок, хоть и стыд немалый. Только не пойму, чем я вам помочь в силах.
— Не знаю, сам скажи. Можа, оружием?
Парамонов только хотел заявить, что лишнего у них не водится, как его товарищи не вовремя высунулись, опровергая смысл еще не сказанного. Ольга Ивановна высунула из приоткрытой двери ствол пистолета, а Василий продемонстрировал пистолет-пулемет. Оба оказались настолько неловкими, что нечаянно направили стволы оружия на гостей, словно угрожая им. Смотрелась эта картина так неоднозначно, что заглянувшие на хутор самааборонцы начали скидывать с плеч ремни своих винтовок, а тот с двухстволкой уже навел её на Александра. Никто не мог сказать, в какой момент он снял её с плеча.
— Тихо! Никто ни в кого без моей команды не стреляет! — Гаркнул Парамонов так, что проняло и гостей. — Видишь, Гнат, какие мы нервные. Так что говори скорее, с чем пришёл. А после уходите.
— Ты нас не пужай своими пукалками, вы всё равно окружены уже.
— Были бы окружены, в лесу б уже стреляли. Не звезди, мужик. Четверо вас.
— Да уж, всё-то вы городские знаете, всё умеете. Ладно, давай отойдем, погутарим промеж собой. В кармане небось пистолет? Да и ладно, может и к лучшему так-то. Мужики, успокаиваемся, садитесь вон на то брёвнышко, — обратился он ко своим, — не воевать шли, разговоры разговаривать.
Гнат, который единственный был без оружия, во всяком случае не напоказ, смело подошел к Александру, так и не вынувшему руки из карманов:
— Может, в хату от лишних ушей? А жинка твоя чего-нибудь нам спроворит для уважения.
— Ну пошли в дом. — Парамонову не хотелось поворачиваться спиной к малознакомому и малосимпатичному типу, так что он мотнул подбородком вместо приглашающего жеста. А потом всё-таки вынул револьвер из кармана и сунул спереди за пояс. Ходить в таком виде неудобно, сидеть больно из-за упирающегося в самое дорогое ствола, зато руки свободны и достать легко. А то, что его видно, пускай. И так все уже поняли, что он вооружен. Да тут каждый при стволе, кроме кобылы.
— Для начала, товарищ Кутьин, вот тебе документ мой. Смотри, думай. — Гнат выложил на стол партбилет члена ВКП(б). — Я, между прочим, член партии с девятнадцатого года. Гражданскую войну прошёл.
— Убери эту книжку и до конца войны никому не показывай, — произнес Александр, посмотрев её страницы. — И ты у нас, оказывается, никакой не Гнат.
— Ну так и ты, как я понимаю с Иваном Аполлинариевичем не был знаком. Чего, нашел их тайник, да? Документы были?
— Только фотографии.
— Полковник умер за два года до присоединения западных областей. Так что пообщаться ты с ним мог, только если сам из Преисподней. Жена его и сын со своей, вот они жили тут, да. Как слух пошел про отца, так они и намылились в неизвестные дали. Это тебе для общего понимания своего вранья. Теперь главный вопрос: у вас рация имеется?
— Даже если б и была, сказал бы, что нет. Только откуда у нас ей быть, мы люди сугубо штатские.
— Ну да. Мы за вами осторожно приглядываем. Ходите группами, всегда с оружием, уходите налегке, возвращаетесь всегда навьюченные что твой ишак.
— Так времена такие нынче, на дорогах много чего найти можно. Сами-то чего не собираете всякое полезное? Чем за нами следить, лучше бы кладовочку набивали.