плечо товарища! В крепкий кулак, черт возьми, во всѐ то, без чего не могу считать себя человеком!
Но кто тогда создал этот мир? И нас в нем поселил?
Кинг медленно опустил голову.
Вы требуете ответа на вопрос, который выше моего
понимания.
Да, вы правы, – сказала Джозиана, – вопросы веры
лучше оставить тем, кто разбирается в них больше, чем
мы. В конце концов, не так важно во что верить, гораздо
важнее оставаться самим собой.
Джозиана присела у спины Сэлвора, сняла с нее мок-
рую ткань, перевернула ее и положила обратно, что заста-
вило Кинга вновь заскрежетать зубами.
Поднявшись, девушка взяла фонарь и услышала голос
Кинга, мягкий и ласковый, так не вязавшийся с его смелой
грубоватой натурой.
125
Эмиль Новер
Вы уже уходите?
К сожалению, Сэлвор. Сейчас уже полночь и я не хо-
чу, чтобы кто-то узнал, где я бываю.
Вы правы, Джозиана. Ваш отец – сама жестокость и
тем удивительнее, что у него есть вы – очарование и доб-
родетель этого мира.
Не думала, что вы умеете льстить,– с улыбкой укори-
ла девушка ирландца.
Кинг тоже скривил разбитые губы в подобие улыбки.
Еще не научился, миледи.
Охотно верю.
Будьте осторожны!
Хорошо. В корзинке фрукты и хлеб.
Благодарю вас!
Постарайтесь уснуть. Спокойной ночи!
Приятного вам сна!
Скрипнула потайная дверь, и фигура прекрасной англи-
чанки, мелькнув в проеме, исчезла.
Кинг глубоко вздохнул и придвинул к себе корзинку. Го-
лод дал о себе знать и неудивительно, что плоды и хлеб
Сэлвор уничтожил со всей возможной скоростью, на кото-
рую были способны его челюсти, выплевывая лишь то, что
не мог переварить человеческий желудок.
Опустошив корзинку, он взял початую бутылку, и в тем-
ноте послышалось громкое бульканье, свидетельствовав-
шее о том, что жидкость переходит из сосуда искусственно-
го в сосуд естественный. Выпив всѐ вино, ирландец стара-
тельно вымазал бутылку и зашвырнул ее в темноту подва-
ла так далеко, насколько позволяла ему израненная спина.
На сытый желудок сон приходит быстрее, и Кинг, поудобнее
устроившись, смежил веки.
Утром Джозиана вышла к столу, как обычно, подшучи-
вая над тропической погодой, островом, со смехом и улыб-
ками. Она выглядела такой, как привык видеть еѐ отец, ко-
торый облегченно вздохнул – проклятый раб вылетел у нее
из головы, но ошибался. За завтраком Джозиана принялась
вновь настаивать на освобождении ирландца, утверждая, что так необходимо поступить во имя справедливости. Гу-
126
Капитан «Дьявол»
бернатор, для которого счастье дочери было превыше все-
го, после недолгих возражений согласился, оговорив, прав-
да, при этом, что еще одни сутки благотворно подействуют
на строптивый нрав раба, и тут же приказал отнести в под-
вал порцию воды и пищи. Удовлетворившись этим, Джо-
зиана уверила отца в своем дальнейшем послушании к ве-
ликой радости последнего.
Ночью Джозиана навестила Кинга, принеся не только
вино и хлеб с плодами, но и известие о скором освобожде-
нии ирландца. В свою очередь Сэлвор сказал, что его са-
мочувствие значительно улучшилось, его здоровью можно
было позавидовать.
Напрасно всѐ это, – неожиданно произнесла девушка.
Что? – не понял Кинг. – О чем вы?
Раб – пес, его бьют и он лижет хозяину пятки. А вы не
собака, Сэлвор, а волк. Избивая волка можно принудить его
к покорности лишь на время, но не навсегда – легче убить
этого зверя.
Вы сумели это понять, в отличие от вашего отца!
Я никогда не любила его, наверное, это неправильно, но у нас с ним слишком разные взгляды. А брат – несколько
другой, у него в характере нечто среднее между мамой и
отцом.
На некоторое время собеседники замолчали, и в насту-
пившей тишине было слышно, как с потолка срывались ка-
пли ледяной воды, падая вниз.
Джозиана, – тихо произнес Кинг, – вчера вы сказали, что я благороден!
Я не забываю своих слов.
Но ведь я простой моряк с темным прошлым!
Джозиана слегка удивилась непонятливости ирландца.
Я имела в виду благородство не рода, а души, потому
что считала ее важнее «голубой крови».
Кинг удивленно смотрел на девушку: это говорит дочь
губернатора, дворянка!
Видя сильное недоумение ирландца, Джозиана поспе-
шила сказать следующее:
127
Эмиль Новер
Я думаю, что благородство заключается в самом че-
ловеке, а не в его происхождении. Ведь передавая «голу-
бую кровь», нельзя также передать и доброту душу, муже-
ство, верность.
К чему высокие слова!
Иногда только ими и можно выразить свои мысли, по-
этому не надо стесняться их. Вы рискнули жизнью, чтобы
спасти от побоев несчастную женщину, вы – мужественный
человек.
Против такого утверждения у Кинга не нашлось дово-
дов. Приложив заметные усилия, он поднялся на колени, улыбнулся и сказал:
Это уже второй раз сегодня.
Я рада, что вы поправляетесь, – произнесла Джозиа-
на и поднялась с колен. – Мне пора, Сэлвор, извините.
Джозиана взяла фонарь, но осталась стоять на месте.
