Через несколько секунд после ухода Зейна призрак проплыл сквозь стену спальни. Конечно, он не постучал, но я слишком устала, чтобы вести с ним этот разговор.
— Согласен на что угодно. Знаешь почему?
Я медленно моргнула.
— Что?
Прозрачное выражение лица Арахиса вытянулось.
— Феррис? Феррис Бьюллер?
— Ага. Хорошо. Не мог бы ты обратить внимание на Мэттью и Тьерри? Послушать, о чем они говорят?
— Например, о чем?
Хороший вопрос, потому что я не была уверена.
— Например, если они говорят о наших гостях или… о том, что случилось со мной. Не знаю. Просто что-нибудь странное.
Арахис кивнул.
— Я могу это сделать. Могу слушать хоть всю ночь напролет. И начать прямо сейчас: они как раз были внизу и шептались о чем-то между собой и другим парнем, Николаем.
— Ладно. Да. Сейчас самое подходящее время пошпионить для меня.
— Потрясающе! — Арахис поднял два больших пальца вверх, а затем просто испарился.
Я откинула голову на подушку. Не думала, что смогу заснуть, но, похоже, тот прилив энергии, который я испытала, когда Зейн вошел в комнату, ушел вместе с ним.
Это было особенно странно.
В итоге я довольно быстро отключилась.
Я проспала, как показалось, целую вечность и проснулась чуть позже десяти утра. Первое, что хотелось сделать, — найти Мишу. Но сначала я приняла душ, высушила и расчесала волосы. Рука немного побаливала, но покраснение уже начало спадать. Как и Стражи, я исцелялась довольно быстро. К завтрашнему дню швы, вероятно, рассосутся, а к выходным шрамы станут бледно-розовыми.
Натянув темные джинсы и рубашку, я надела шлепанцы и отправилась на поиски Миши. Мне не пришлось далеко идти. Он ответил, когда я постучала к нему.
— Привет, — сказала я, входя и закрывая дверь.
Его комната была тускло освещена, шторы задернуты, у кровати горела маленькая лампа. Миша сидел за своим столом.
— Привет, — он закрыл ноутбук и даже не повернулся ко мне.
Я остановилась в комнате, внезапно… почувствовав себя странно. Огляделась. Кровать была аккуратно застелена, и я знала, что он на ней не спал, потому что там всегда был беспорядок. Я ждала, что он обернется, и когда он этого не сделал, в животе зародилось беспокойство. Я открыла рот, закрыла его и попробовала снова.
— Все в порядке?
— Да, — последовал короткий грубый ответ.
Я сложила руки вместе.
— Тогда почему ты сидишь ко мне спиной?
Миша наконец развернул кресло. Он ничего не сказал, и было слишком тускло, чтобы можно было разглядеть выражение его лица.
Мой желудок сжался.
— Ты… злишься на меня?
— Почему я должен злиться на тебя, Трин?
Я не была уверена.
— Из-за прошлой ночи? Я же сказала тебе, что останусь в…
— Я не сержусь на тебя.
— Правда?
— Да. Я бы хотел, чтобы ты осталась дома, как и сказала, или написала мне, что хочешь выйти. Но ты не виновата в том, что случилось.
Почувствовав некоторое облегчение, я придвинулась ближе.
— Тогда почему… — Я замолчала, не зная, как спросить о том, что хотела знать.
— Что почему?
Я сделала глубокий вдох. Раньше мне никогда не приходилось сдерживаться с Мишей.
— Почему ты не пришел навестить меня прошлой ночью?
— Я хотел, но после того, как Тьерри надрал мне задницу, вряд ли моя компания была подходящей.
— Мне жаль, что тебе влетело. Я сказала Тьерри, что это не твоя вина.
— Знаю, но Тьерри все равно прав. Я должен был остаться дома, — сказал Миша, откинув голову назад. — И не спорь со мной об этом. Ты не изменишь то, что я чувствую.
— Миша…
— Послушай, моя работа — убедиться, что ты в безопасности. Прошлой ночью я облажался.
Я скрестила руки на груди и прикусила губу, чтобы держать рот на замке, но не смогла совладать с собой.
— Знаешь, прошлой ночью ты не был мне нужен.
Голова Миши поднялась.
— Я позаботилась о себе. Сама спасла себя.
— Ты использовала свою благодать, Трин. Вот как ты позаботилась о себе.
Раздражение покалывало мою кожу.
— Знаю, что не следовало делать этого, но это было прекрасно. И если бы я воспользовалась ею в прошлый раз…
— Ты все равно не спасла бы свою маму, Трин, — голос Миши был тихим. — Даже если бы ты использовала свою благодать, это ничего бы не изменило. Не взваливай это на себя.
Я сжала губы. Чувство вины, связанное со смертью матери, было… за гранью понимания, но Миша был не прав. Ее смерть была моей виной по нескольким причинам.
Он наклонился вперед в кресле.
— Так ты говоришь, я тебе больше не нужен?
— Это не то, что я говорю, и ты это знаешь, — я подошла к его кровати и плюхнулась на край. — Мы команда, но у тебя нет причин сидеть в своей комнате и дуться, потому что кто-то другой пытался причинить мне боль.
Миша напрягся.
— И у Тьерри не было причин надирать тебе задницу. Мы просто должны выяснить, кто пытался убить меня прошлой ночью.
Отвернувшись, он провел рукой по голове. Прошло несколько долгих мгновений.
— Ты права.
— Конечно, права.
Он фыркнул.
