— Знаешь, люди думают, что Стражи выше зла из-за чистоты наших душ. Даже другие Стражи так думают, но одна вещь, которую никто не принимает во внимание, — у нас, как и у людей, тоже есть свобода воли. Стражи не гнушаются деяниями великого зла, и то, кем мы являемся, не должно защищать нас от последствий.
Я смотрела на него, как показалось, минут пять.
— Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так говорил.
— Что ж, это нужно повторять чаще.
Зейн был прав.
— Кто убил Стража, которого ты знал?
— Демон, — ответил он. — Демон убил его за то, что он пытался сделать.
— Понятия не имею, что сказать. — Это было правдой. Особенно после того, как Миша заявил, будто Зейн работал с демонами.
— Большинство бы промолчало. У меня есть вопрос. Как ты убила Клэя?
— Клинки, — солгала я. — Ударила его… в шею. — Уязвимое место даже для Стражей. — Это было быстро.
— Да уж, — пробормотал Зейн, изучая меня.
Я опустила взгляд.
— Я… я убила его и не чувствую себя виноватой, потому что защищалась, — я не знала, почему говорю это. — Но было бы лучше, чтобы мне не пришлось его убивать.
Зейн долго не отвечал, а затем плавно сел, положив руки на ноги.
— Ты сделала то, что должна была. Это все, что тебе нужно сказать себе.
Будучи Стражем, он убивал много раз. Демонов. Хотя это не то же самое, что убить Стража или человека.
— А ты…
— Что я? — повторил он, растопырив пальцы на коленях.
Я покачала головой.
— Неважно. Это глупо.
— Позволь мне самому решить, глупо это или нет.
Скрестив руки на груди, я сделала неглубокий вдох.
— Ты убивал демонов. Вероятно, сотни, если не тысячи, но тебе когда-нибудь приходилось убивать Стража или… человека?
Зейн пристально посмотрел мне в глаза.
— Я этого не делал, но был к этому очень близок. Были времена, когда я хотел этого.
— Правда? — я подумала о Страже, которого он знал, о том, которого убил демон.
Зейн кивнул.
— Если бы мне это удалось, я бы не испытывал ни малейшего чувства вины из-за этого. Стражи не всегда хорошие, — повторил он. — Мне потребовалось много времени, чтобы осознать это, но, очевидно, ты уложилась в более короткий срок.
— Да, наверное, — прошептала я, чувствуя, что совершаю акт предательства.
— Он мне нравится, — заговорил Арахис, напомнив о себе.
Я подумала о том, что Миша рассказывал мне о девушке-полудемоне и о том, что Зейн работает с демонами.
— Могу я спросить тебя кое о чем?
Зейн снова откинулся назад: мышцы на его руках и животе вытворяли те вещи, которые я хотела бы видеть более отчетливо.
— Конечно.
— Это правда… что раньше ты работал с демонами?
Что-то промелькнуло на его лице, но исчезло слишком быстро, чтобы я смогла разобрать, что это было.
— Кто-то разболтал тебе.
— Возможно.
Зейн склонил голову набок.
— Что ты подумаешь, если я скажу, что это правда?
Хороший вопрос.
— Не знаю. Наверное, что это невероятно.
— Большинство сделало бы так же.
— Но?
— Но, думаю, то же большинство подумало бы, что видеть призраков и духов — также невероятно, — сказал он.
Мои брови нахмурились, когда я взглянула на Арахиса, который отшил меня. Мои губы дрогнули.
— Видеть призраков и духов — не то же самое, что работать с демонами.
— Это не так, но для некоторых людей призраки и духи — это демоны.
— Как они смеют! — ахнул Арахис.
— Но это неправда, — возразила я.
— Не утверждаю, что это так, но есть люди, которые в это верят.
Я нахмурилась, глядя на него.
— Какой смысл ты пытаешься донести своим чубаккским аргументом?
— Чубаккским аргументом?
— Да, ты просто произносишь кучу бессмысленных слов и связываешь их вместе, как будто они что-то значат.
Зейн выглядел так, словно боролся со смехом.
— Я хочу сказать, что Стражи не чисты и невинны только по факту своего рождения. То же самое можно сказать и о демонах: не все они злые и продажные.
У меня отвисла челюсть. Зейн говорил, что некоторые демоны не были злыми? Но это совершенно точно сумасшествие с добавлением опасного соуса!
— Ты так думаешь из-за полудемона, которого принял твой клан? — спросила я.
Все в нем изменилось в одно мгновение. Челюсть напряглась, а глаза превратились в лед.
— Это не твоя забота. Тебе еще что-нибудь нужно? Если нет, то у меня есть дела.
Я отпрянула назад, уязвленная неожиданным холодом и очевидным выпроваживанием.
— Ладно. Больше ничего не нужно, — я двинулась, чтобы уйти, затем остановилась. — Кстати, на твоем комоде сидит призрак, — сказала я и злобно улыбнулась, когда увидела, как кровь отхлынула от его лица. — Его зовут Арахис, и ты ему очень понравился. Развлекайся!
Разговор с Зейном не выходил у меня из головы до полудня, мешая сосредоточиться на чем-то другом.
То, как Зейн закрылся после вопроса о полудемоне, было красноречивее всего. А еще он намекнул, что не все демоны злые. Я не могла переварить это.
Точно так же, как не могла осознать, что говорила с ним о том, что чувствовала после убийства Клэя. Это заставило меня ощутить себя неуютно в собственной коже, хотя после сделанного прошлой ночью я не должна была чувствовать ничего, кроме принятия. В конце концов, Мэттью и Тьерри правы.
Я была оружием.
