«Слава Богу, Терехову и Ван Дорту, по крайней мере, удалось заполучил его на нашу сторону», — думала она, потом посмотрела через флагманский мостик на боевой пост Доминики Аденауэр и довольно высокого, темноволосого лейтенант–коммандера, сидевшего рядом с ней. Максвелл Терстиг ждал в Дрездене вместе с депешами, информировавшими Мишель о развертывании ЛАКов у Тиллермана. Аугустус Хумало выслал его вперед, как кандидата для заполнения вакансии офицера РЭБ в ее штабе, и, с тех пор как появился, он работает довольно хорошо. Самое главное, он был хорош в своей работе, но он также хорошо ладил и с Аденауэр, и с Эдвардсом, и он хорошо «подходил» по химии к ее штабу. Он был озорным, с мягким чувством юмора, а его приятно некрасивое лицо было удивительно подвижным и выразительным… когда он позволял этому быть. В самом деле, когда он хотел, карие глаза могли легко спроецировать наружу душевное «Разве я не жалок?», также хорошо (и, видимо, бесхитростно), как выражение Задиры, попрошайничающего еду, в лучшем виде.
«Я думаю, что он будет делать все только первоклассно, — подумала она. — И он в значительной степени заполняет все пробелы… офицера разведки. — Она поморщилась в уме при этой мысли. — Тем не менее, Синди хорошо справляется с этим. Это не справедливо свалить на нее это вместе со всем остальным, что у нее уже есть на тарелке, но я не слышала никаких жалоб от нее. На самом деле, я думаю, что ей нравится эта обязанность. И я знаю, что она наслаждалась «наставляя» Гвена.На самом деле, к настоящему времени она успела обучить из него неплохого заместителя».
Мишель ловила себя на мысли, насколько пытается убедить себя, что Лектер полностью устраивала сложившаяся ситуация, ведь все, казалось, работало так хорошо. В конце концов, «если ничего не сломалось, то и чинить это не нужно» было одним из наиболее столпов ее профессиональной философии. И, словно ища себя дополнительных оправданий, молодому лейтенанту Арчеру уж точно не повредит получить столь ценные навыки в свой профессиональный багаж.
Она посмотрела через плечо, размышляя, туда, где за ее командирским креслом задумчиво стоял Арчер, сложив руки чуть позади и глядя на основную схему.
«Ну, если выкинуть из головы кретина Бинга, по крайней мере, Гвен уж точно был одним из наиболее приятных сюрпризов всего этого развертывания, и не только из–за того, насколько хорошо он «заменял» по части разведки, — подумала она, обращая собственное внимание назад на схему. Хонор была абсолютно права о его основных возможностях, когда рекомендовала его, и хотя Мишель до сих пор иногда ловила призрачную тень за этими зелеными глазами, было очевидно, что он боролся с воспоминаниями и сомнениями, от которых страдал в тот день, когда они впервые встретились. Не то, чтобы это когда-либо влияло на его, казалось бы, естественную эффективность, с которой он исполнял свои обязанности. Не особенно-то он стеснялся подталкивать его адмирала — очень почтительно, конечно — когда ее нужно было подталкивать. На самом деле, он и Крис Биллингсли ладили друг с другом на удивление хорошо для двух человек с таким различным происхождением… и Мишель обнаружила достаточно быстро, что они готовы бессовестно объединиться в двойную команду. Конечно же, только для ее блага.
«Хонор сказала мне, что она будет искать хорошую няню для Рауля. Если она не против развращающего влияния — а то, что она мирится с Нимицем ясно доказывает, что это так — я знаю, где бы она могла бы найти сразу двух!»
Она усмехнулась при этой мысли, и Жерве поднял бровь.
— Мэм?
— О, ничего действительно важного, Гвен, — сказала она. — Я просто думала. — Она хотела, было, отмахнуться от Гвена, но затем что-то ее внутри ехидно подтолкнуло.
— Так все-таки, мэм? — спросил Жерве, когда она явно остановилась на середине мысли и озорно улыбнулась ему.
— Я просто вспомнила про все те данные, которые мы заботливо собираем для адмирала Хумало и министра Крицманна в последнее время, — сказала она. — Я надеюсь, что вы с миз Болтиц будете, как и всегда… лично эффективны в организации наших встреч. Знаешь, мы все очень благодарны за долгие, трудные часы, которые вы оба провели вместе, даже сверх рабочего времени, почти рабски, чтобы сделать наши конференции успешными.
«Знаешь, Гвен, — подумала она, наблюдая за его замечательно серьезным выражением лица, — одна из вещей, которая мне действительно нравится в твоем цвете лица – это то, как легко ты краснеешь, когда я попадаю точно в яблочко. О, ты можешь сохранять серьезное выражение лица, но…»
— Я имею в виду, я понимаю, что вы на самом деле подвергали себя опасностям питания в «Сигурни», просто потому что так вы могли бы устроить мой «званый ужин», — ее глаза излучали душевную благодарность, когда она смотрела на него. — Я надеюсь, что нам не придется требовать от вас любой столь же болезненной жертвы на этот раз.
— Я… — начал Жерве, потом остановился, покраснев ярче, чем когда–либо, и пожал плечами.
— Вы поймали меня, мэм, — признал он. — Прямое попадание в центр. Что я могу сказать?