Между тем, она была, вполне возможно, лучшим специалистом по тайным операциям, которого Уравнение произвело, по крайней мере, за последние сто стандартных лет. Детвейлера забавляло, как те, кто не входил в самый внутренний круг Уравнения, часто лелеяли сомнения относительно здравомыслия Бардасано, особенно, когда это стало вопросом ее отношения к нему. Факт оставался в том, что в пределах звездных линий Мезы было известно, что Бардасано была, по сути, и отобрана по причине ее кажущейся беспечности с ним, что только добавляло к ее репутации… некую недосказанность и обеспечивало ценным дополнительный уровень защиты, когда он или один из его сыновей нуждались в ее услугах. Когда он вглядывался в нее, сидящую напротив себя, то проигрывал, в который раз, в уме соображение, не подкинуть ли ей пищу для размышлений, ведь помесь генотипов Бардасано и Детвейлера в свое время оценивалась, но была отклонена. По крайней мере, пока.
– Ну, – выдохнул он, откидываясь немного назад на своем кресле, – должен сказать, что, по крайней мере пока, все – и устранение Вебстера, и, конечно, операция «Крысиная Отрава» – складывается как нельзя лучше. Безотносительно от того, какие новые сладенькие пушечки монти, похоже, придумали.
– Пока, – кивнула она, но Альбрехт почуствовал намек в голосе и прищурился.
– Что-то из этого касается лично вас?
– Да… и нет, – ответила она.
Он слегка качнул пальцами в бессловесном знаке продолжать, и она лишь пожала плечами.
– Пока, и в ближайшей перспективе, все складывалось точно так, как мы и хотели, – сказала она. – Я не намекаю на то, что они сделали в Ловате, как понимаете. Это вне моей экспертной области, и я уверен, что у Бенджамин и Дэниэл уже запрягли своих людей, которые вкалывают над решением данной проблемы круглые сутки. Если любому из них понадобится моя помощь, я уверена, что они поставят меня в известность. Но, отстраняясь от этого, похоже, что мы извлекли все, что хотели из убийств. Монти – или, по крайней мере, большинство из них – не сомневаются, что за всем эти стоит Хевен; саммит был пущен под откос; и все похоже на то, что нам удалось углубить недоверие Елизаветы к Причарт еще глубже. Мне не вполне нравится, что мы должны были организовать обе операции в таких жестких временных рамках. Мне не нравится импровизация, Альбрехт. Тщательный анализ и доскональная подготовка служили нам по полной слишком хорошо и слишком долго, чтобы я была счастлива до уссачки, независимо от того, что бы там ни думали другие из Стратегического Совета.
– Учтем, – кивнул Детвейлер. – Тут есть, что обсудить. Бенджамин, Колин и я уже обсуждали почти то же самое. К сожалению, мы пришли к выводу, что оказываемся перед необходимостью все сильнее и сильнее наращивать темп, только не тормозить, поскольку мы вступаем в конечную фазу игры. Вы же знаете – это всегда было частью наших проекций.
– Конечно. И все же, мне отнюдь не полегчает, когда это свалится нам на головы. И я реально рвать себя до состояния «все-давайте-быстрее-уже-выдвигаемся» только потому, что вошли в конечную фазу. Альбрехт, закон непредвиденных последствий никто не отменял. И всегда остается Мерфи. И, давайте посмотрим правде в глаза: мы УЖЕ столкнулись с некоторыми довольно существенными непредвиденными последствиями устранения Вебстера и покушения на 'Королеву Берри'.
– Ну, что-то всегда да вылезает, – усмехнулся Детвейлер. – Или в даннном случае мы имеем дело с чем-то особенным?
– По правде, да, ЕСТЬ несколько вещей, которые волнуют меня, – признала она, и его глаза сузились. За последние годы он научился доверять внутреннему радару Бардасано. Конечно, и она порой ошибалась, но, по крайней мере, она всегда была готова рискнуть и признать это, вместо того, чтобы притвориться, что, по ее планам, все шло прекрасно. И, если ей и случалось ошибаться, права она была намного чаще.
– Продолжайте.
– Прежде всего, – ответила она, – меня все еще волнует, что будет, если кто-то выяснит, как мы это провернули, и оставленный след приведет его к нам. Я знаю, что никто и близко не подобрался к пресловутому подожженному фитилю… во всяком случае, пока. Но монти намного лучше подкованы в биоисследованиях, чем андермани или Хевен. Что хуже, у них всегда есть доступ к Беовульфу.
Челюсть Детвейлера напряглась в безусловном рефлексе, некогда столь подробно описанном неким академиком Павловым на Старой Земле, на это название. Непроизвольная вспышка гнева, которая это вызвала, была следствием впечатанного за поколения в его гены на уровне инстинкта, и он, в который раз, напомнил себе об опасности, к которой может привести потакание ЭТОМУ на эффективность его мышления.
