– Я сказал бы, что этот вывод сам собой напрашивается, отец, – согласился Дэниэл. – Хевен уже сейчас наиболее близок к техническим возможностям монти, чем кто-либо еще. Их система образования пока еще не тянет, но они активно работают над ее преобразованием. И вообще, давай будем честны, главное, что было не в порядке с ней, – не то, что у них не хватало основных кадров – компетентных учителей и ученых. Скорее это то, что Законодателям удалось создать помехи общей системе таким большим количеством политической идеологической обработки и сливать эти помои «добровольно-принудительно» с «доблестной» настойчивостью в неподготовленные головы студентов, не считаясь с их фактическими учебными достижениями, так что отношение компетентных исследователей к «бесполезным беспилотникам» было до сих пор ниже, чем у Мантикоры. Приоритеты исследования имели тенденцию определяться на основе того, кем были покровители исследователей, и никак не на основе хоть каког-то беспристрастного анализа потенциальных выгод. И даже тот факт, что они делали столь мизерные инвестиции в усовершенствование основной инфраструктуры, лишь свидетельствует о том, что даже у компетентных исследователей, независимо от их покровителей, просто не было ресурсов или развитой индустриальной платформы, как у Мантикоры. Но у них всегда был больший кадровый потенциал, чем большинство людей считало. Посмотри на все, чего они достигли, и, кто бы ни управлял их исследованиями и разработками теперь, очевидно, что они используют свой потенциал на полную катушку.
– И не только это, по сути, они – единственные, у кого есть доступ к непосредственным сенсорным и наблюдательным данным, не говоря уже о захваченных для изучения аппаратных средствах. И давайте не забывать старую байку о человеке, собирающемся быть повешенными note 1. У них несколько больше стимулов выяснить то, что монти сделали, ну, или, по крайней мере, подготовить сообразный ответ. Даже больше, чем у нас. Выбор у них действительно небольшой: или они дойдут своим умом как повторить это – либо что-то очень похожее, – или остается лишь читать молитвы, как Бен и говорит. И если Мантикора не полностью разоружит их, то они сделают ровно то, что сделали после последней войны – пойдут, подумают хорошенько, пока не придумают, как повторить это. В этом случае, мы, вероятно, получили бы еще несколько лет отсрочки до того, но это все лишь голословно.
– Ты не думаешь, что, учитывая прошлый опыт, монти в этот раз настоят на полном разоружении? – спросил Альбрехт.
– Я думаю, что именно это я бы и сделал на их месте, – вставил Бенджамин прежде, чем Дэниэл смог ответить. – С другой стороны, скажем так, ну выдвинут они свои требования, и что из этого!? Ты действительно думаешь, что даже Мантикора могла бы запретить Хевену развивать свою секретную программой перевооружения? Пусть не сразу, а лишь по истечении времени. Я даже не сомневаюсь, что кто-то, кто уже однажды смог отстроить абсолютно секретный судостроительный комплекс и исследовательский центр, сделает это вновь. Для нас это было бы лучшим вариантом развития событий, и, несмотря на все, я не думаю, что Хевен сможет восстановиться до того, как мы будем готовы выступить. И мне видится, что и Мантикора пойдет, по крайней мере, на скромное такое сокращение своего актива кораблей стены, как только Хевен будет поставлен на колени.
– Не думаю, что они пойдут на это, учитывая всевозрастающее давление в Силезии и Талботте, – отметил Альбрехт.
– Все возможно, – Бенджамин пожал плечами. – Проблема в том, что все, что мы можем сейчас предпринять, сводится к досужим домыслам, и у нас нет достаточной информации – или достаточного точек проникновения, особенно это касается монти, чтобы получить достаточно информации для наших проекций.
– Предположи, что гипотеза Дэниэла точна, – сказал Альбрехт. – Меня волнует, может ли что-либо представлять существенную угрозу «Устричной Бухте»?
– Нет, – выпалил Бенджамин. – Вряд ли диапазон или контроль за огнем могли бы нанести нам вред в том, что касается «Устричной Бухты», отец, и нет абсолютно никаких доказательств, что кто-либо еще и где угодно, даже монти, имеет хотя бы отдаленное представление о двигателе паука. Если они не знают об этом, то все их шансы предотвратить «Устричную Бухту» фактически равны нулю. Другое дело, если они уже знают о двигателе паука и если у них есть время, чтобы развить, своего рода контрмеру, то это было бы очень… досадно для нас при ведении любых затяжных военных действий.
– Таким образом, лучшим сценарием развития событий для нас будет сокрушить монти до того, как они запустят это в общее развертывание, – рассуждал вслух Альбрехт.
– Да, было бы очень неплохо, – осторожно согласился Бенджамин.
– Вы могли ускорить «Устричную Бухту»?
