Выражение лица Аденауэр было отрезвляющим, и Мишель не обвиняла ее. Готовность Два была также известна как «Общие Четверти.» Это означало то, что все системы инженерии и жизнеобеспечения судна находились в состоянии полной готовности, но это также касалось и ее Боевого Информационного Центра и тактического отделения. То, что ее пассивные датчики были в состоянии полной готовности; то, что ее активные датчики были в состоянии незамедлительной готовности; что ее защитные лазерные батареи были активными и находились под контролем компьютера; то, что ее противоракетные пусковые установки были заряжены и резервные заряды установлены в загрузочных манипуляторах; то, что ее пассивные защитные системы и энергетическое вооружение были готовы к мгновенной активации в режиме реального времени; то, что ее наступательное ракетное вооружение было готово и загружено; и что обслуживающий персонал половины энергетического оружия был запечатан в своих бронированных капсулах в безвоздушном пространстве, чтобы быть защищенным от последствий взрывов. Другая часть ее энергетического оружия будет укомплектована на основе ротации, чтобы позволить части наводящих команд отдыхать, а двадцати пяти процентам вахтенного персонала других отделений будут разрешены перемежающиеся перерывы на отдых, чтобы позволить им оставаться в Готовности Два в течение длительного времени.
Короче говоря, за исключением поднятия ее клина и боковых стен, а также активации энергетического оружия, «Артемида» и любой из других линейных крейсеров Мишель были готовы почти немедленно ответить на любой акт агрессии Лиги.
Конечно, зачастую случается так, что «почти немедленно» и становится губительным, размышляла Мишель. Особенно в этом пустячном небольшом диапазоне. Они могли достигнуть нас своими проклятыми лазерными батарея, гораздо быстрее чем пусковыми установками! А нахождение на парковочной орбите с поднятыми клиньями и боковыми стенами могло быть рассмотрено как враждебный акт как мониканцами, так и солли, и вполне справедливо. Но это означает, что, если кто-то решит нажать на спусковой крючок, они, вероятнее всего, вышибут из нас дерьмо прежде, чем мы сможем ответить, так или иначе. Однако, это – мысль, с которой стоит считаться.
– Я не хочу делать ничего, что может быть рассмотрено как провокация, Синди, – продолжила она громко, обращаясь к начальнику штаба.
Это не было чем-то новым, чего Лектер и сама бы не понимала очень хорошо, но Мишель усвоила давным-давно, что лучше лишний раз убедиться в чем-либо, вроде этого, чем в критической ситуации обнаружить, что кто-то не усвоил свои уроки «очень хорошо»… или даже не усвоил совсем.
– В то же время, – продолжила Мишель вслед за кивком Лектер, – у меня нет ни малейшего желания позволять этим людям застать нас врасплох в то время, как мы сидим здесь толстые, счастливые и глупые. Таким образом, я хочу, чтобы ты помогла Доминике зондировать их по-полной БИЦ. Если мы засечем хоть какое изменение статуса на борту одного из тех судов солли, я хочу знать об этом прежде, чем они что-либо сделают.
– Так точно, мэм.
– Хорошо. А теперь, – Мишель глубоко вздохнула и обратилась к Эдвардсу, – я полагаю, настало время выполнить мой долг и лично поприветствовать наших хозяев. И, конечно, – она улыбнулась без тени юмора, – наших комрадов по этому приятному небольшому уголку вселенной. Пожалуйста, вызови мне адмирала порта Моники, Билл.
– Да, мэм.
Беседа с контр-адмиралом Джейн Гарсией, офицером Службы контроля движения Моники, прошла намного лучше, чем Мишель ожидала.
Гарсия даже не пыталась притворяться, что была счастлива лицезреть линейные крейсеры Мишель, в чем Мишель не могла обвинить ее. Сама будучи некогда военнопленной, она могла судить лучше многих мантикорских офицеров, насколько это должно быть горько – видеть разрушение практически всего флота Моники. Несомненно очень многие из друзей Гарсии – а может быть, и членов семьи, посвятившие себя служению на военном поприще – потеряли свои жизни. И как бы Мантикора не относилась к Монике как к продажной марионетке Пограничной Безопасности, Союз был и оставался родиной Гарсии. А это позорное поражение и способ, которым Мантикора диктовала условия мира, возможно, только усугубили гнев Гарсии.
Несмотря на это, поведение этой женщины было свежим и профессиональным. Хотя она не и приветствовала прибытие Мишель на Монику, во всем остальном она была удивительно учтивой. Ее губы, возможно, сжались на мгновение, когда Мишель попросила передать свое поздравление президенту Тайлеру, но кивнула почти естественно, а затем спросила, есть ли у Мишель какие-либо неотложные служебные требования.
К несчастью, хорошего понемножку, и у Мишель больше не оставалось ни малейшего оправдания, чтобы и дальше затягивать контакт с офицером Лиги. К счастью, Гарсия добровольно выдала имя солли.
– Хорошо, Билл, – вздонула Мишель. – Двигайтесь дальше и вызовите флагман адмирала Бинга. Я предполагаю…
