Только самым опытным капитанам и рулевым были доверены буксиры БКА, и они всегда придерживались правила «двух пилотов» по причинам, которые Мишель находила само собой разумеющимися. Но сейчас же, со всеми этими новыми правилами и ограничениями, спрос на их услуги возрос астрономически.
Мишель мысленно усмехнулась игре слов, но все же мысль была предельно точной. Согласно докладов Гримм, ее коллеги из Планетарного Контроля Движения нуждались как минимум в удвоении числа буксиров. Хорошие новости заключались в том, что даже с прессом военных заказов, несколько жизненно важных вспомогательных корпусов все же были заложены, и в течение нескольких стандартных месяцев восемь буксиров должны были сойти со стапелей. Плохими же новостями было то, что несмотря на недавно введенные в строй корабли, количество корпусов, готовых сойти с околомантикорских верфей в ближайшие несколько месяцев означало, что нужда в буксирах очень скоро станет еще острее.
К счастью, меня к тому времени здесь уже не будет. Но я все же надеюсь, что мы выясним, как они добрались до Тима.
– Двадцать минут до посадки, миледи, – сообщил ей летный инженер, и она кивнула, взглянув на него.
– Благодарю, старшина.
* * *
– Адмирал Золотой Пик!
Адмирал Соня Хемпхилл с улыбкой протянула ей руку, как только Мишель и Жерве Арчер вступили в конференц-зал Адмиралтейства. Хемпхилл – которой как-то удалось, кисло подумала Мишель, избежать официального титулования «адмирал Нижний Дели», несмотря на ее наследование титула баронессы Нижнего Дели – была Четвертым Космос-лордом Королевского Флота Мантикоры.
Мишель была одной из тех, кто был изумлен (и это мягко говоря), когда Первый Лорд Адмиралтейства, Хэмиш Александер-Харрингтон (хотя в то время он был просто Хэмиш Александер), выбрал Хемпхилл на ее нынешний пост. Александер-Харрингтон, граф Белой Гавани, и Хемпхилл были острейшими оппонентами в течение десятилетий. Белая Гавань был лидером «исторической школы», которая выступала за то, что изменения в технике могут лишь сдвинуть относительные ценности в стратегической и тактической реалиях, которые, в свою очередь, остаются константой. Так что, истинное искусство стратегии и флотоводства заключается в понимании, что именно это за реалии и использовании их максимально эффективно в совокупности с доступной техникой, вместо поисков некой волшебной палочки, способной их разом устранить.
Хемпхилл, напротив, хоть и была намного ниже по званию, чем Белая Гавань, была лидером «jeune ecole». Jeune ecole выступали за то, что стабильность – или, как они предпочитали это называть, «застой» – в военных технологиях за последние пару столетий привел к стагнации и в стратегическом и тактическом мышлениях. Ответ же, как были убеждены члены jeune ecole, был в следовании тенденциям, установленным (в своем роде) введением лазерных боеголовок и разрушении технологической стагнации, перестраивая таким образом стратегию и тактику. Или же даже делая обычную тактику – и стратегию – полностью не нужной.
Междоусобная война между сторонниками обеих школ была… яростной, переходила на личности и выходила за профессиональные рамки. В свете того, что выживание Звездного Королевства возможно зависело от правильного ответа, не удивительно, что накал страстей достигал такого уровня, подумала Мишель. А темперамент Белой Гавани был известен на Флоте еще задолго до начала войны. Да и Хемпхилл не была стыдливой мимозой, и, несмотря на то, что семейства Александеров и Хемпхилл поколениями вращались в одних и тех же социальных кругах, было время, когда распорядительницы светских раутов ломали себе головы, как бы не пригласить их обоих на одну и ту же вечеринку.
В конце концов, они оба оказались правы… и оба ошиблись. Почти одержимость Хемпхилл новыми видами оружия и систем управления заставляла людей чувствовать, как сказал ее современник, «как будто по ним грузовик проехал, только следов не оставил», но она же привела и к сверхсветовой гравитационно-импульсной связи, новых ракетным подвескам, новым ЛАКам, «Призрачному Всаднику», и, конечно же, МДР и носителям подвесок. И все же с огромным увеличением смертоносности, привнесенным новыми системами, стратегические и тактические ограничения, с которыми сталкивались военные, волшебным образом не исчезли. Однако, в то же время, и приверженцы «исторической школы» вынуждены были признать, что новые технологии фундаментально перекроили параметры этих ограничений до степени, которая создала радикально новую тактическую парадигму.
И, похоже, что и Белая Гавань и Хемпхилл заново научились толерантности по отношению друг к другу. Ну или, на крайний случай, признать заслуги друг друга.
