Дювалю казалось, будто он присутствует при отправлении Ноева ковчега. Все, кто не жил на острове, спешили на паром. Уже прозвучал тройной гудок, известив всех, что судно вот-вот отчалит. Дюваль был поражен тем, что даже в такую непогоду на острове не переводились туристы. Одна группа насчитывала пять человек, у всех дождевики были разного цвета. Другая — куда более многочисленная — состояла из азиатов, одетых в одинаковые розовые дождевики и белые шляпы. Они сгрудились вокруг своего экскурсовода, который пересчитывал собравшихся, высоко подняв зонт. На причале стояли молодые родители с вездеходной коляской и нервным кокер-спаниелем. По дороге по направлению к парому бежала пожилая пара — в походных ботинках и практичной одежде для прогулок. Они взволнованно махали руками, мол, подождите нас, не уплывайте. Дюваль и напросившийся к нему в компанию охранник из Большой виллы привели на паром Дэрила Шамисси. Теперь тот стоял, худой и бледный, дрожал от холода и беспокойно озирался по сторонам. Дул сильный порывистый ветер, волны яростно бились о пирс. Дюваль заметил приближающегося Вилье. Он шел в компании двух дам из музея. Дамы обмотали головы шарфами, перебросили сумочки через плечо и храбро шагали вперед, сгибаясь под порывами ветра. Вдруг обе засмеялись. Вероятно, капитан отпустил одну из своих шуток, которые у него были припасены на все случаи жизни. Но когда появились коллеги из криминалистического отдела с носилками в руках и занесли на борт парома упакованное в белый пакет тело, среди пассажиров воцарилось уныние. И даже музейные смотрительницы, которые только что хохотали во все горло, тут же сникли, замолчали и с ужасом уставились на скорбный груз.
— Удачно вам добраться.
Дюваль пожал руку Вилье, поглядывая на качающийся паром. Его обуревали противоречивые чувства.
— Да, думаю, это будет та еще поездочка. Но хорошо хоть, продлится она недолго.
«Слишком долго», — подумал про себя Дюваль. Слава богу, ему удалось отсрочить путешествие на пароме.
— И присматривайте за мальчишкой.
Он опустил руку на плечо Дэрила.
— Не волнуйтесь, попрошу отдел по борьбе с наркотиками встретить нас с парома.
— Они будут меня бить, да? — внезапно разволновался Дэрил. — И арестовать меня могут? И все из-за какого-то гашиша?
«Из-за какого-то гашиша». Иногда у Дюваля руки чесались отвесить таким безответственным юнцам хорошую оплеуху.
— Я не знаю, Дэрил. О том, что тебя может ожидать, нужно было думать до того, как начал торговать наркотиками. Это не игра, понимаешь? — С парнями из отдела по борьбе с наркотиками шутки были плохи. Это знали все. Но, может, это станет для парня уроком. Хорошо бы так. — Тебе будут задавать вопросы, и в твоих интересах отвечать на них без утайки и сотрудничать с полицией. Тебе повезло, что мсье Мерсо не станет выдвигать обвинений в попытке взлома.
Матрос из паромного экипажа уже отвязал канаты, а капитан с мостика энергично жестикулировал, призывая всех подняться на борт.
— Езжайте, — сказал Дюваль, и Вилье подтолкнул юнца вперед.
Дюваль остался на пирсе один — Эрик Мерсо заторопился на Большую виллу. Он не хотел оставлять ее без внимания ни одной лишней минуты. Ах да, он дал комиссару понять, что не имеет права пускать кого-либо на территорию виллы. Даже полицию, если она заявится без судебного постановления. «Нет так нет», — подумал Дюваль. Наверняка Пьера Ланваля там нет, иначе бдительный охранник давно бы его засек. Комиссар достал из кармана мобильный телефон. От Лерок никаких известий, но он обещал перезвонить мадам Марнье. Нужно вернуться в бистро. И кофе ему сейчас не помешал бы…
Какое-то время он стоял и смотрел, как покачиваются на волнах яхты, пришвартованные к соседнему пирсу. Да, прежде стоит нанести визит на «Кинг И». Белая яхта еще стояла у пирса, но человек, называвший себя Сан-то, не явился в бистро на обед, и Дюваля не покидала мысль, что он мог исчезнуть вслед за Ланвалем.
— Эй! — крикнул комиссар, пытаясь перекричать шум ветра и моря. — Эй! Есть кто на борту?!
Никакого движения. Большое судно качалось на волнах, круглые кранцы со скрежетом терлись о пирс. Такелаж наигрывал уже знакомую металлическую мелодию: дзинь, дилинь, дилинь. Трап был поднят. Но в конце концов Дюваль заметил внутри яхты какое-то шевеление.
— Э-э-эй!
Комиссар помахал рукой, и, к его удивлению, в иллюминаторе появился мускулистый крепыш. Он кивнул, снова исчез и через две минуты вылез на палубу.
— Прошу прощения, я спал! — крикнул он Дювалю. — Мне потребовалась минута, чтобы понять, что меня зовут не во сне!
— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, мсье…
— Конечно. Валяйте.
Этот качок был не слишком-то гостеприимен.
— Могу я подняться на борт?
Мускулистый крепыш опустил трап, и Дюваль прошел по нему на борт.
— Комиссар Дюваль, Национальная полиция Канн, — представился он, доставая удостоверение.
Крепыш кивнул.
— Орсини! — представился он в ответ, извлек из заднего кармана бумажник и добавил с язвительной усмешкой: — Туссен Орсини. На случай, если будете пробивать.
