Дюваля бросило в жар, когда он подумал, как целовался здесь с Алисой сегодня ночью и они почти… слава богу, что только почти… Ему себя не в чем было винить.
— Вы знали, что у нее в тот вечер было свидание?
— А! — воскликнул Филипп Гантуа. — Нет, я не знал, но это на нее похоже.
— Разве вы не хотели бы узнать, с кем?
— Зачем? Мне это не интересно.
— Но я все равно скажу. У нее было свидание с одним из тех парней, которых убили на «Зефире» той ночью.
— Понятно.
— Вы не хотите узнать, с кем именно?
— Зачем? Я никогда не видел ни одного из них, знаете ли, не хожу в бистро. Я не пью алкоголь. Трудно иметь дело с теми, кто считает нормальным оставаться всегда подшофе. Я предпочитаю избегать таких ситуаций;
— Ясно, — сказал Дюваль, немного помолчал. — Значит, Алиса была одна той ночью?
— Да, я же уже сказал. Она пришла поздно, но одна. Я почти уверен.
— Хорошо.
Дюваль посмотрел на часы.
— Да, так я хотел бы сделать несколько телефонных звонков, если это возможно…
Филипп Гантуа кивнул и приглашающим жестом указал на кабинет:
— Нет проблем.
— Доктор Шарпантье? Это Дюваль. Доброе утро, еще рано, но, возможно, вы могли бы мне уже что-нибудь рассказать?
— Доброе утро, комиссар. Я не узнал ваш номер…
— Я звоню по телефону из дома лесника на Сент-Маргерит.
— Ясно.
Если судебный медик и удивился услышанному, то голосом этого не выдал.
— Я запишу номер на всякий случай… потому что не думаю, что найду время сегодня приехать. Если бы вы знали, что тут произошло!
— Паромное сообщение остановлено, так что… я не знаю, когда или как вы сможете приехать и посмотреть второй труп.
— Ага.
Судебный врач принял и эту информацию к сведению и ничего не спросил.
— Посмотрим, — сказал он уклончиво. — В конце концов, это не вопрос жизни и смерти.
Дюваль воздел глаза к потолку.
— Давайте вернемся к вашему первому мертвецу.
— Да?
— Края у раны гладкие, так что мужчина определенно был заколот ножом, но мы это и так знали. Могу добавить еще, что его три раза с большой силой ударили ножом с близкого расстояния. Нож пронзил печень и селезенку, а третий удар пришелся в верхнюю брыжеечную артерию, которая снабжает кровью кишечник. В задетой печени началось сильное кровоизлияние, от которого он относительно быстро умер.
— Гм, — задумчиво изрек Дюваль.
Если судить по углу, под которым были нанесены удары, первый, тот, что пришелся в печень, был для покойника неожиданностью, второй пронзил селезенку, когда он уже скорчился, а третий попал в верхнюю брыжеечную артерию. Полагаю, что убийца и жертва дрались, и преступник нанес удар ножом снизу. Кстати, он был правшой.
Дюваль вздохнул.
— Спасибо, доктор.
— Это еще не все.
— Да?
— Нож не тот.
— Простите, что?
Колотые раны не подходят к ножу, который мне показали ваши коллеги. Скажем проще, раны глубокие, но недостаточно широкие, я имею в виду — по сравнению с лезвием ножа, который вы нашли. Уж не знаю, какой точно это нож — охотничий или туристский. Понимаете?
— Конечно.
Неужели медик считал Дюваля таким идиотом?
— А еще я сравнил группы крови покойного и той, что на ноже. И установил, что… ну это пока не на сто процентов, но…
— Что там? — не удержался Дюваль.
— Они не совпадают.
— Пф-ф-ф, — шумно выдохнул Дюваль.
— Да, у мужчины — АВ, резус положительный, а на ноже — нулевая группа крови. Поэтому, учтя все факторы, я думаю, что могу сказать: мужчина с большой вероятностью был заколот, но не этим ножом.
Дюваль вспомнил о ноже Дэрила. Неужели он ошибся? Следовало передать нож криминалистам, а не в. от> дел по борьбе с наркотиками.
— Мог ли это быть складной нож?
— Не исключено, зависит от размера.
— Классика, восьмерка.
— Кхм, — задумался медик. — Восьмерка означает, что у него лезвие длиной восемь сантиметров, да?
— Это так, — подтвердил Дюваль.
— Таким ножом трудно пронзить печень. Десятка, не меньше, — сказал Шарпантье бесстрастно.
У Дюваля отлегло от сердца.
— Вы думаете, что этим найденным ножом мог быть заколот второй мертвец?
— Этого я не знаю, для этого мне его нужно сначала осмотреть…
— Когда вы сможете быть? — нетерпеливо перебил его Дюваль.
— Разве не вы мне только что сказали, что парома нет? — сухо ответил врач. — С такой-то погодой я не уверен, что наша сегодняшняя встреча вообще состоится.
Господи! Дюваль сдерживался изо всех сил, чтобы не застонать.
— Но, может быть, пока то, что я уже сказал, вам как-то поможет?
— Конечно, доктор, спасибо, — заскрипел зубами Дюваль.
— Доброго вам дня, комиссар.
— Еще раз спасибо, — буркнул Дюваль.
«Если не Френе был заколот ножом Теольена, возможно, от него пострадал Ланваль, — рассуждал Дюваль. — А значит, где-то на корабле должен быть еще один нож, которым убит Френе. Может быть, он под мешками, на которых лежал Ланваль. Эти молодые люди убили друг друга? Но зачем? И кто засунул Ланваля в мешок и спрятал его в парусной каюте? Френе? Исключено. С такими ранами он уже был не жилец». Ему стоит вернуться на корабль Теольена. И если сегодня никто из криминалистов не приедет, он сам пойдет туда вместе со шкипером. Зазвонил телефон. Филипп Гантуа поспешил в кабинет.
— Это вас, — сказал он и передал трубку Дювалю.
