Волны накатывались к берегу Ландау, даря ему неповторимый звук моря, а плески воды отпугивали спящих чаек на оставленных в бухте кораблях. Свежий морской ветер заботливо накрывал портовый городок, словно мать, накрывающая сына. Город спал, и лишь звуки звонкого кашля, раздающиеся в одном из домов, тревожили его сон. Ночь вновь оказалось тяжелой. После каждого приступа Анне требовались десятки минут, чтобы наконец прийти в себя. Лишь встав с кровати, она наконец могла дышать. Открывая окна настежь, некогда светловолосая красотка старалась приглушить свой приступ, чтобы спящий Эпсилон не узнал о недуге матери. Оставшуюся ночь Инкритий и Анна проводили на лежаках, лишь там она могла спать спокойно и наконец набираться сил. Утром, как только юный Эпсилон, к удивлению его школьных учителей, был отправлен в школу без опоздания, муж и жена отправились к доктору Ятрею. Большая деревянная повозка быстро мчалась по улицам Ландау. Красное тканевое покрытие повозки отражало привилегированный статус пассажиров. Действительно, Инкритий был одним из самых знаменитых жителей города. Великолепный картограф на службе короля Мор-Отана – Броунвальда – достиг небывалых высот в изучении общего Южного моря. Его научные работы об исследовании океана были по достоинству оценены во всем квадросоюзе и не раз получали похвалу из далекого Элеонора. Торговые пути, разработанные и описанные Инкритием, стали краеугольным камнем нового века торговли между государствами. Конечно, были и работы, которые подвергались сомнениям и скептицизму, а именно, изучение Буйного моря, места, в которое не ходят ни рыбаки, ни торговые и ни военные суда. Постоянно буйствующие штормы исполинских размеров сделали это место непроходимой стеной для любого из государств, а все попытки исследовать это место приводили лишь к краху. Достоверно никто не мог сказать, что находится за этим морем. Были лишь теории, но основная гласит, что общее Южное море переходит в гигантское Буйное, не имеющее внутри себя суши, а в последующем переходит в дальние известные
на карте земли. Теоретическая основа знания регулярно подвергалась жесткой критике самого Инкрития на большинстве собраний государственной коллегии по развитию Мор- Отана. Неизвестность географии, отсутствие данных об огромном участке моря и банальная дыра на карте выводила из себя пытливый ум ученого. Государственное финансирование было получено для четырех экспедиций Инкрития в Буйное море, но каждая из них заканчивалась ничем. Критические повреждения кораблей не позволяли проводить длительные исследования, а последняя экспедиция закончилась трагедией: четыре из четырех кораблей попали в шторм, выбраться из которого они не смогли. Корабль Инкрития был разрушен до основания, а сам мореплаватель и его помощник Люпус трое суток дрейфовали в океане, пока не были обнаружены одним из военных банкорийскийх судов. Ученого спасли, но не спасли его репутацию. После подобного фиаско король предложил Инкритию отказаться от своей идеи или уйти в отставку. Смерть сорока человек оставила неизгладимый след в его сердце, и он возненавидел себя, считая, что той ночью умереть должен был только он. Любовь сына и Анны помогли ему оправиться от пережитой травмы, тем не менее службу он оставил, решив уделить все свое время семье.
Проезжая сквозь наполненные людьми улицы Ландау, Инкритий вновь стал заложником своих воспоминаний о трагическом путешествии. К счастью для него, заботливая жена, даже не смотря на свой недуг и усталость, обратила внимание на задумчивый и пустой взгляд мужа.
– Инкритий, – прервала тишину Анна.
– Да, прости, я что-то, задумался, – ученый сделал глубокий вздох, снял очки и протер глаза, будто проснулся от глубокого сна.
– Мы почти приехали.
Повозка остановилась у большого дома на окраине верхнего города. Это знаменитое место, под названием «Орлиное гнездо», было одним из самых красивых мест в Ландау. Возвышающийся утес, выложенный знаменитой банкорийской каменной плиткой, заканчивался на своем пике большой смотровой площадкой на высоте около сотни метров. Каменный утес открывал обзор абсолютно на весь город и позволял охватить взором все могущество океана, уходящего в закат. Именно здесь и располагался большой двухэтажный дом лучшего в Ландау доктора по имени Ятрей, практиковавшего уже на протяжении сорока лет.
– Инкритий! – раздалось откуда-то из недр дома слегка кряхтящим, но очень энергичным голосом. Буквально через несколько секунд на деревянной веранде дома, выполненного из
ясеня, появился небольшого роста мужчина, с короткими седыми волосами и тростью в руке. Инкритий обратил внимание на небольшие капли крови, находящиеся на рукаве белого халата доктора. – Как я рад тебя видеть! – продолжал Ятрей и стремительно, не соответствуя возрасту, следовал на пути к старому знакомому. – А, это? Не переживай, это не моя кровь, зашивал тут одному бедолаге руку, пытался поиграть с ножом и пальцами… Проиграл! – закричал Ятрей и громко рассмеялся, резко вытащив из кармана отрубленный ножом палец.
