– А что было бы, если бы я выполнил их требования и снял эту адскую штуковину? – в подтверждение своих слов он срывает с головы корону и отбрасывает ее прочь. Как эффектно. – Хаос. Бунты. Возможно, еще одна гражданская война. И уж точно мне пришлось бы воевать с твоим отцом. Быть может, даже с родной бабушкой.
– Не исключено.
– Не надо читать мне мораль, Эванжелина, – огрызается Кэл, начиная терять терпение. – Можешь сидеть здесь и обвинять меня в своих проблемах, если угодно, но не притворяйся, будто ты тут ни при чем.
Я чувствую, как к моим щекам приливает жар.
– Прости?
– У тебя тоже был выбор, но ты раз за разом предпочитаешь ничего не менять.
Вместо рычания у меня вырывается шепот.
– Потому что мне страшно, Кэл.
И это его немного успокаивает. Как прохладный компресс поверх свежего ожога.
– Мне тоже, – отвечает он с болью.
Не задумываясь, я признаю:
– Я скучаю по ней.
Он отзывается:
– Я тоже.
Мы говорим о двух разных людях, но с одинаковым чувством. Кэл рассматривает собственные руки, словно стыдится любви к человеку, которым не может обладать. Я знаю, как это мучительно. Как тяжело. Груз, который в конце концов утопит нас обоих.
– Если я скажу тебе кое-что, обещаешь молчать? – спрашиваю я.
Как и Кэл, я подаюсь вперед. Так, что могу взять его за руки, если захочу.
– Не говори даже Джулиану и Анабель. Особенно им.
Кэл вновь поднимает голову. Он смотрит мне в глаза, ожидая подвоха. Ищет расставленную Самосами ловушку.
– Да.
Я облизываю губы и говорю, прежде чем здравый смысл успевает вмешаться:
– Кажется, они хотят убить моего отца.
Он недоуменно моргает.
– Какой в этом смысл?
– Ну, они сами этого не сделают, но…
Впервые в жизни я беру Тиберия Калора за руку и не испытываю омерзения. Я крепко сжимаю его пальцы, пытаясь сделать так, чтобы он понял.
– Ты правда думаешь, что Сенра и Айрис обменяли Мэйвена всего лишь на Салина Айрела?
– Нет, – тихо отвечает Кэл. Он стискивает мою руку – его хватка гораздо сильнее моей. – И если твой отец умрет…
Я киваю. Он верно прослеживает мои мысли.
– Разломы умрут вместе с ним. Они воссоединятся с Нортой. У Птолемуса не хватит духу продолжать войну, если отец погибнет. Неважно, насколько он хороший воин – он для этого не создан.
– Трудно поверить, – усмехается Кэл. Он сдвигает брови, а потом расслабляется – как будто сбрасывает бремя. До него постепенно доходит.
– Ты не сказала об этом родителям, ведь так?
Я качаю головой.
У Кэла отвисает челюсть.
– Эванжелина, если ты права…
– Я позволю ему умереть. Знаю, – шиплю я, злясь на себя.
Я выдергиваю руку. Нестерпимо прикасаться к нему. Кипя от гнева, я гляжу на ковер и изучаю изящные узоры, вышитые какой-то Красной мастерицей.
– Ты всегда считал меня ужасным человеком. Приятно сознавать, что ты прав?
Его горячие пальцы касаются моего подбородка. Кэл запрокидывает мне голову, чтобы заглянуть в лицо.
– Эванжелина… – негромко произносит он, но я не нуждаюсь в его жалости.
Я отталкиваю Кэла.
– Надеюсь, никаких богов на самом деле нет. Страшно подумать, какое наказание они припасли для меня.
Кэл задумчиво проводит костяшками пальцев по губам. Устремив взгляд вдаль, он кивает.
– Для всех нас.
Озерная цитадель – самое безопасное место для меня, но, тем не менее, я нервничаю и постоянно озираюсь. Вокруг лишь знакомые стражи в синем, которые почти сливаются с туманом в это дождливое летнее утро. Джиданса тоже здесь – старая тельки, которая следует за мной и за моей матерью, пока мы шагаем по переходам, тянущимся над просторными тренировочными площадками. Ее присутствие успокаивает меня, и я пытаюсь расслабиться. Под нами отряды Озерных солдат готовятся к войне. Те, кто уже сражался – легионы, уступленные Мэйвену, пока мы были союзниками, – заслужили отдых. Здесь всё свежие бойцы, готовые к бою. Им не терпится укрепить славу Озерного края.
Холмы, реки, побережья Норты. Могущественные технические центры, полные ресурсов. Королевство Нор‑ та – золотая жила, которая только и ждет претендента.
Тысячи солдат тренируются под дождем, не боясь непогоды. Так будет по всему нашему королевству. Приказ разослан везде, от Снежной цитадели до Речной. Мы мобилизуем всех, кого можно, Серебряных и Красных. Армия Озерных собрана и готова к удару. На нашей стороне численность; на нашей стороне способности. Враг уже ослаблен – нужно лишь избавить его от страданий.
Так почему же в глубине души мне так тревожно?
Смотр войск не требует королевской пышности, и мы обе одеты по-солдатски – в синюю форму, отделанную серебром и золотом. Даже мама отказалась от траура. Но мы не забыли ни об отце, ни о мести. Скорбь камнем лежит у нас на душе. Я ощущаю ее на каждом шагу.
Мы пересекаем последний мост и выходим на один из многочисленных балконов, окружающих главное здание цитадели. За окнами горит теплый свет. Хоть дождь меня и успокаивает, но уют тоже манит.
Мать движется быстро, задавая темп. Мы должны встретиться с Тиорой за обедом, но, когда доходим до столовой, ее там еще нет.
Не в привычках сестры опаздывать.
