– Располагайте моими военными объектами и всеми ресурсами, какие у нас есть. Мы – ваши союзники в войне с теми, кто подрывает основы нашего мира.
Шевельнув пальцами, Мэйвен жестом просит Бракена выпрямиться.
– Я благодарен вам за столь щедрое обещание, – отвечает он – воплощенные притворство и поза. – Вместе мы положим конец тому, что устроил мой брат.
Что-то мелькает в глазах Бракена. Возможно, усмешка. Распознает ли он ложь? «Тиберий Калор не развязывал войну. Этот грех лежит на Красных мятежниках». Я сглатываю, и во рту у меня внезапно пересыхает. Алая гвардия начала действовать в Озерном крае в ответ на необходимые меры, которые предпринял мой отец. Тем не менее, если они и грешники, мы допустили их существование и позволили заразе распространиться. Мы тоже виноваты.
– Вместе с Озерными, – добавляет Бракен.
И снова я замечаю усмешку и чувствую, как к моим щекам приливает жар.
– Конечно. Мы будем поддерживать Мэйвена Калора до конца.
«Но не слишком щедро. Меньше войск, меньше оружия, меньше денег. А остальное будет тщательно сберегаться в ожидании той минуты, когда оно больше всего нам понадобится».
Мои щеки горят, прямо-таки пылают, когда губы Мэйвена касаются моего лица в целомудренном символическом поцелуе.
– Мы отличная пара, не правда ли? – спрашивает он, повернувшись к Бракену.
Я подавляю желание сдержать слово и пригвоздить Мэйвена к полу, а затем утопить его, к полному своему удовлетворению.
– О да, – бормочет Бракен. Темные глаза перебегают с Мэйвена на меня. – Но, к сожалению, пока особого прогресса нет. Я послал за шепотами и певцами принца Деньярда, – он указывает на стоящего позади мужчину в изумрудном венце. – Но они еще не прибыли, и я не хочу рисковать, пока пленных как следует не допросили.
Я поворачиваюсь к ближайшей камере, надеясь скрыть отвращение при мысли о шепотах и певцах, которые должны приехать сюда. Ни тем, ни другим нельзя доверять – но я держу рот на замке.
Мужчина в камере смотрит на меня; в полутьме его глаза напоминают горящие уголья. Он смугл, как и я, но с красноватым оттенком. Черные волосы кудрявы, ухоженная борода – тоже. На нем темно-зеленая монфорская форма. На груди и на предплечьях зияют дыры и торчат нитки. От спешно сорванных нашивок. Я прищуриваюсь, и он тоже.
– Какое у тебя звание, солдат? – с усмешкой спрашиваю я, приближаясь к решетке.
Бракен и Мэйвен у меня за спиной затихают.
Бородач молчит. Подойдя ближе, я замечаю под глазом у него шрам. Слишком аккуратный, чтобы быть результатом несчастного случая. Хорошо залеченный. Идеальная прямая линия.
Я кивком указываю на шрам.
– Кто-то специально оставил тебе эту отметину, не так ли?
– Вы говорите так, как будто Серебряный, который повалил меня наземь и изуродовал, оказал мне честь, – отвечает он.
Он говорит неестественным тоном, слишком медленно, точно ему приходится тщательно обдумывать каждое слово. Я вновь смотрю на шрам. Интересно, что он сделал – или чего не сделал, – чтобы заслужить такое наказание.
– Когда прибудут ваши шепоты, – говорю я, оглядываясь на Бракена, – начните с этого человека. Он не просто рядовой. Он много знает.
Губы у Мэйвена вздрагивают; он почти улыбается.
– Конечно, – отвечает Бракен. – Мы начнем с этого глупого Красного, правда? – воркует он, направляя детей к двери. Те дружно кивают. Принц и принцесса выглядят гораздо младше своих восьми и десяти лет. – Тогда вы поймете, что их нечего бояться. Они – просто пустое место. Ничто.
И вновь Майкл прячет лицо в складках отцовского одеяния.
Шарлотта, напротив, вскидывает голову. У нее на смуглой коже россыпь веснушек. В Монфоре волосы у девочки были забраны назад в тугой пучок. Теперь она одета, как подобает принцессе, в расшитый белый шелк, и ее многочисленные косички украшены аметистами. Я наблюдаю, как она шагает за отцом, и по бетонному полу тянется маленький шлейф. Ее платьице похоже на свадебный наряд, и я задумываюсь, кому продадут Шарлотту, как продали меня, когда придет время.
Мы движемся дальше, вдоль камер, и я возвращаюсь к подсчетам. Мэйвен размахивает руками на ходу, почти ликуя. Все-таки победа произвела на него эффект.
– Я не знала, что ты способен радоваться, – негромко произношу я, и он смеется. Этот смех режет, как стекло.
Мэйвен недружелюбно усмехается, и в его глазах я вижу дикий, безумный блеск.
– Ты неплохо подражаешь Мэре Бэрроу.
Я отвечаю такой же усмешкой, балансируя на лезвии ножа:
– Что ж, ты хотел, чтобы она стала твоей королевой, – значит, и я могу сыграть ту же роль.
Снова взрыв смеха. Мэйвен смотрит на меня внимательно, словно изучая картину.
– Это ревность, Айрис?
Я напрягаюсь под пристальным взглядом супруга; мои мускулы напряжены, как свернутая пружина.
– Нет, – со вздохом отвечает он сам себе, продолжая улыбаться. – Как я уже сказал, мы отличная пара.
Сомневаюсь.
– Кто-то здесь произнес мое имя?
Мэйвен резко останавливается, наморщив лоб в откровенном замешательстве. Он смотрит через плечо, на камеру у нас за спиной.
