Надо признать, перспектива выпустить пар – да и потренироваться – меня радует. Адреналин от предвкушения уже наполняет мои вены. Хорошая драка, без серьезных последствий и реальной опасности… это особенно приятно. Даже если придется признать, что Эванжелина была права.
Я вижу, что Килорн наблюдает за нами и Тиберий стоит рядом с ним. Птолемус держится на расстоянии. Я не трачу на них внимание – несомненно, Эванжелине хочется именно этого. Она наверняка располосует мне лицо в ту секунду, когда я утрачу бдительность.
– Тебе надо чаще тренироваться, – говорит она, слегка повысив голос, так что он разносится по залу.
Кажется, Эванжелине просто не завезли стыда.
– Выгонять стресс из организма другими способами. И с другими людьми.
Я удивленно хлопаю глазами. Мое тело наполняется теплом, и в кои-то веки Кэл тут ни при чем. Эванжелина посмеивается над моим смущением, даже указывает кивком на Кэла и Килорна. Они оба, несомненно, слушают наш разговор, в то же время пытаясь делать вид, что им нет до него дела. Эванжелина, подняв бровь, бросает взгляд на Килорна.
И до меня доходит ее намек.
– Нет, он не…
– Ой, да ладно, – говорит она, сделав еще шаг назад. – Я имею в виду того, другого новокровку. Из Монфора. Белые волосы, низкий голос. Худой и высокий.
Внезапно жар, охвативший мое тело, превращается в лед, и я чувствую, как у меня волосы на шее встают дыбом. Кэл отталкивается от стены. Взгляд принца скользит мимо; он разворачивается и принимается за обычные упражнения. Отжимания. Мерно, но быстро. В тишине я слышу лишь его ритмичное дыхание да смущенный стук своего собственного сердца.
«Почему у меня так вспотели ладони?»
Эванжелина скалится, более чем удовлетворенная. Она слегка кивает. Подначивает меня. «Давай», – беззвучно произносит она.
– Его зовут Тайтон, и он с нами не поехал, – рычу я, ненавидя себя за эти слова. Кэл, в другом конце зала, ускоряет темп. – Кстати, эта идея еще глупее, – добавляю я, наклонившись и понизив голос до максимального шепота.
Эванжелина вздергивает подбородок.
– Правда?
И бьет меня головой в нос, прежде чем я успеваю ответить.
Перед глазами все плывет, черные и красные пятна кружатся в бешеном темпе. Я валюсь вбок и падаю на колени. Алая кровь льется по лицу, затекая в рот и пачкая подбородок. Знакомый привкус что-то пробуждает во мне. Вместо того чтобы рухнуть окончательно, я поджимаю ноги и прыгаю.
Головой я врезаюсь в грудь Эванжелины и слышу, как воздух со свистом вылетает из ее легких. Я провожу рукой по лицу. Ладонь становится липкой от крови, и я морщусь, пытаясь трезво мыслить сквозь адскую боль.
Кэл стоит на одном колене, широко раскрыв глаза и стиснув зубы. Он готов вмешаться. Я качаю головой и выплевываю кровь. «Не лезь, Калор».
Он слушается.
Первый кинжал со свистом пролетает мимо моего уха – это предостережение. Я падаю, увернувшись от второго, и перекатываюсь по гладкому, уже ставшему скользким полу. Смех Эванжелины звенит в ушах. Я быстро пресекаю его, бросившись вперед и схватив противницу за шею. Она вывертывается, прежде чем я успеваю уцепиться как следует и ударить током. Лишь несколько искр касаются ее, когда она ускользает – гладкий пол ей на руку. И все же они болезненны. Эванжелина изгибается, словно пытаясь смахнуть прицепившееся насекомое.
– А ты дерешься лучше, чем я помнила, – говорит она, остановившись в нескольких шагах от меня и переводя дух.
Я сжимаю одну руку в кулак, а вторую подношу к носу в попытке остановить поток крови. Неприятное зрелище, как ни посмотри. Пол уже забрызган.
– Я бы могла убить тебя на месте, если бы захотела, – говорю я, вспомнив, чему научилась с электриконами. Молния-сеть. Грозовой удар. Все, кроме невероятной молнии в мозгу, над которой у меня по-прежнему нет власти.
Эванжелина с улыбкой качает головой. Она наслаждается.
– Попробуй.
Я тоже ухмыляюсь. «Вот и отлично».
Моя молния взрывается – фиолетово-белая, ослепительная, жгучая; шипя, она рассекает воздух, влажный от пота. Эванжелина реагирует с почти нечеловеческой быстротой – ее ножи внезапно сливаются в сплошную длинную полосу стали. Она втыкается в пол в ту самую секунду, когда бьет молния. Разряд уходит в металл. Вспышка ослепляет даже меня.
– Неплохой трюк, – говорю я, чувствуя кровь во рту. Когда я сплевываю, кажется, на пол падает зуб. Подозрения подтверждаются, когда я провожу языком по челюсти и обнаруживаю непривычную пустоту в нижнем ряду.
Эванжелина расправляет плечи, неровно дыша.
– Надо было как-то уравнять шансы, – слегка охнув от натуги, она выдергивает копье из пола и оборачивает его вокруг запястья. – Ну, закончили?
Я смеюсь.
– О да.
Я жду своей очереди, наблюдая, как Рен хлопочет над Эванжелиной. Один глаз у нее опух и закрылся, окрасившись в тошнотворный серо-лиловый цвет – и синяк становится все ярче. Другое веко подергивается. Пострадал нерв. Эванжелина, по-прежнему пытаясь отдышаться, фыркает и морщится, прижав окровавленную ладонь к боку.
– Сиди смирно, – в третий раз бормочет Рен. Она проводит по щеке Эванжелины, и опухоль тут же спадает. – Ты сломала ребро.
