Джейн торжествующе ухмыльнулась. Прядь ее волос, выбившись из тугого пучка, развевалась на ветру. Ее облегающая тренировочная одежда вымокла почти до нитки от мороси, слякоти и пота, но она все равно выглядела в ней лучше, нежели в ужасном наряде горничной.
– Ты становишься все лучше и лучше, – похвалила я ее. С тех пор, как несколько недель назад я научила ее основам бокса, Джейн добилась явного прогресса.
– Пошли ужинать! – вдруг раздался голос позади нас. Атлас, весь в поту, подошел к нам и обнял одной рукой меня, а другой Джейн. От разившего от него запаха я чуть не задохнулась.
– Пятнадцать минут и сорок три секунды! – гордо объявил он. Мне оставалось лишь, закатив глаза, вывернуться из его полуобъятий.
– Если ты сейчас же не примешь ванну, то я отлучу тебя от нашего стола на всю следующую неделю! – пригрозила Джейн, но руку Атласа со своего плеча не сбросила.
Он прошептал ей на ухо что-то, чего я не поняла. Джейн покраснела. Эти двое после банкета заметно сблизились. Я была рада за свою подругу, хотя их постоянное воркование иногда и действовало мне на нервы.
Приняв обжигающую ванну, а затем уплетя две тарелки тушеной оленины, я направилась обратно в свою комнату. Было еще не очень поздно, поэтому я зажгла несколько свечей – и, прислушиваясь к завываниям ветра, открыла книгу.
Через час до меня донеслась тихая мелодия. Отложив книгу, я стала прислушиваться.
Играла скрипка.
На самом деле, Рэйвен просил меня держаться от него подальше, когда он находился в музыкальной комнате, но сегодня я была заинтригована. Обычно он не играл столь ранним вечером. Кроме того, он наверняка оставил дверь в музыкальную комнату приоткрытой, иначе музыка не звучала бы столь мощно. Это походило на молчаливое приглашение.
Тихо проскользнув в коридор, я заглянула через щелку внутрь музыкальной комнаты. Рэйвен был один; свечи горели, а окно было распахнуто. Ветер задувал внутрь, ероша его волосы. Я увидела лицо короля в профиль; глаза его были сосредоточенно закрыты.
Незнакомая мне мелодия звучала медленно и убаюкивающе, словно колыбельная. На несколько минут я замерла у двери, слушая музыку, а затем наконец вошла в комнату:
– Рэйвен?
Тот, распахнув глаза от изумления, отступил на шаг, чуть не выронив скрипку. Я подавила смешок.
– Именем Квода, как ты меня напугала! – Он сердито сверкнул на меня глазами. – Я ведь велел тебе оставаться снаружи, когда я играю.
– Можно мне войти?
– Ты уже вошла.
Рэйвен угрюмо сунул скрипку себе под подбородок, пока я закрывала дверь. Внутри было морозно – но, поскольку он не стал закрывать окно, я тоже оставила его распахнутым.
Проигнорировав меня, Рэйвен снова заиграл все ту же медленную мелодию. Опустившись на табурет перед фортепиано, я грела руки над свечами и молча слушала.
Когда он наконец закончил, я спросила:
– Эту композицию сочинила твоя сестра?
Он медленно кивнул.
– Мы сочинили ее вместе, и бурными ночами я играл ее, чтобы она могла уснуть. Бекка была бесстрашной, но во время грозы всегда с головой пряталась под одеяло.
Открытое окно получило свое объяснение.
– Научи меня играть на скрипке, – непроизвольно вырвалось у меня.
Рэйвен рассмеялся:
– Ты не можешь с бухты-барахты обучиться новому инструменту. Это дело требует серьезной практики.
– Но ведь у нас целая ночь впереди, не так ли? – спросила я с вызывающей улыбкой, поднимаясь с табурета и принимая скрипку из его рук.
Она была действительно красивой. Гладко отполированное дерево мерцало красноватым в зыбком свете свечей. Я положила инструмент под подбородок. Рэйвен, покачав головой, зашел мне за спину и поправил мою стойку. Его руки коснулись моей руки, подбородка, шеи.
Я сглотнула. Внезапно мне стало вовсе не холодно.
– Вот, – сказал Рэйвен, протягивая мне смычок и направляя мое запястье. Я извлекла из скрипки несколько довольно приличных нот – но, стоило ему отпустить мою руку, как все издаваемые моим смычком звуки превратились в жалкий писк. Я отдала Рэйвену должное за то, что он не зажал уши руками.
– Звучит ужасно, – пожаловался Рэйвен, забирая у меня скрипку и смычок. Он положил их на пол, не отходя от меня. Когда он выпрямился, я почувствовала на затылке его дыхание.
– Может быть, у меня просто ужасный учитель, – возразила я, оборачиваясь – и чуть не споткнулась. Рэйвен стоял прямо передо мной. Мы были даже ближе, чем во время танца на «Зимнем банкете».
Мой взгляд инстинктивно остановился на его губах. Я быстро посмотрела ему в глаза, но было уже слишком поздно. Его зрачки расширились. Мое сердце ухнуло.
Почему он производил на меня такое впечатление? Было ли дело в его привлекательной внешности, или в его необыкновенном запахе? А, может, я просто устала после долгого дня и жаждала отвлечься?
В любом случае, я хотела поцеловать его. Сейчас. Немедленно.
Я наклонилась к нему.
Его взгляд потемнел.
– Ты не должна этого делать, – прошептал он, но к тому моменту это уже произошло.
Мои губы встретились с его губами. Рот его оказался холодным, но мягким. Неподвижный, как статуя, Рэйвен оставался напряженным и застывшим.