– Но не оказались! – прошипела я. – И незачем так на меня орать! Ты и сам мог вовремя отвернуться! Сам мог предотвратить этот поцелуй!
– Ага! – прорычал он. – Значит, теперь это моя вина?
– Неважно, чья это вина! Все уже произошло. Мы поцеловались, но родственными душами не оказались. Точка. Конец истории.
– А если все-таки оказались? – насмешливо фыркнул Рэйвен. – Тогда мы теперь останемся связанными вместе навсегда.
– Неужели это действительно было бы так ужасно?
Было несправедливо спрашивать его об этом, когда я сама не хотела связи ни с какой родственной душой. Но мне нужен был честный ответ.
– Ты знаешь мое мнение, Шторм. Да, это было бы ужасно. Было бы ужасно оказаться привязанным к тому, кого ты терпеть не можешь. Было бы ужасно стать твоей родственной душой.
С этими словами он протиснулся мимо меня к себе в комнату и захлопнул за собой дверь.
С тем же успехом он мог вонзить мне в сердце кинжал.
Я бежала так быстро, как только могла. Бежала, пытаясь отдалиться от Рэйвена как можно дальше.
В конце концов, мои легкие забастовали. Мне пришлось наконец остановиться и, задыхаясь, глотнуть воздуха. Я находилась теперь в более дикой части парка; тучи рассеялись, и сквозь голые ветви просачивался бледный лунный свет.
На самом деле, удивляться было нечему. Рэйвен никогда не показывал, что я ему нравлюсь или что нас связывает хотя бы дружба. Да, мы флиртовали друг с другом – но, видимо, это было отнюдь не значимое, а просто приятное времяпрепровождение. Я и сама оскорбляла его не раз и не два – и даже говорила порой, что ненавижу его. Почему же я подумала, что в наших отношениях что-то изменилось? Почему решила, что Рэйвен почувствует ко мне что-то вроде симпатии? Потому что он открылся мне? Или из-за нашего танца?
Все это уже не имело значения. Рэйвен недвусмысленно дал понять, что обо мне думает. Это не должно больше беспокоить меня. Ведь он для меня ничего не значил.
Наш с ним поцелуй был совершенно неважным.
Рэйвен был совершенно неважным.
Похоже, я снова ударилась в отрицание.
– Конфликты в раю?
Какая-то тень, спрыгнув с ветки прямо над моей головой, почти бесшумно приземлилась на гравийную дорожку. Вздрогнув, я издала пронзительный крик и схватилась за кинжал.
Фигура сняла капюшон.
– Черт тебя побери, Квинн! – воскликнула я с облегчением. Та засмеялась в ответ:
– Я слежу за тобой с самого момента твоей ссоры с Рэйвеном. А ты ужасно быстро бегаешь!
– Ты что, нас подслушивала? – Я не знала, возмущаться мне или удивляться.
– Я случайно оказалась в коридоре. Кроме того, вы не очень-то заботились о том, чтобы говорить тихо.
– Ничего такого не было, – опустила я глаза. – Просто глупый спор, только и всего.
– Тогда что ты здесь делаешь?
– Дышу свежим воздухом, что же еще?
Квинн осмотрела меня с ног до головы. На мне были подаренные Кресс леггинсы и укороченный топ, взятый еще из Шотландии. Верхнюю одежду я не накинула – и теперь понемногу начала осознавать, как мне холодно.
Разведчица бросила мне кусок ткани. В темноте я едва разбирала цвет, но была уверена, что он окажется темно-синим. Плащ, поняла я, разворачивая одеяние, и удивленно спросила:
– Это мне?
– Считай, что это запоздалый подарок на день рождения. Кроме того, мне не хотелось бы тащить твое бездыханное тело обратно в дом, если ты сейчас замерзнешь до смерти.
Я закатила глаза, но завернулась в мягкую ткань и натянула на голову капюшон. На Квинн был похожий плащ темно-фиолетового цвета. Под ним сверкнуло несколько лезвий.
– Ты устала? – спросила она.
Вероятно, было уже за полночь, но я знала, что этой ночью мне не уснуть – и покачала головой.
– И я не устала, – заявила Квинн. – Тогда пойдем со мной!
Мы молча прошли через парк к конюшням, торопливо оседлали лошадей и быстрым галопом поскакали через поместье. Квинн не сказала мне, куда мы едем, а я и не спрашивала. Мы неслись вниз по ухабистой дороге, предназначенной для повозок, пока наконец не достигли подножия утеса и не привязали лошадей. От городских ворот Читры нас отделяла всего лишь сотня ярдов. Ворота усиленно охранялись.
Стражники, заглянув под капюшоны, пропустили нас внутрь. Они защищали город от стихиалей, а не от окули или людей. Полная изоляция города от внешнего мира поставила бы его экономику на колени.
Стояла мертвая тишина. Я никогда еще не видела Читру столь опустевшей, хотя мы и находились не в торговом районе. Все ставни были закрыты, и лишь изредка тусклые свечи освещали темные дверные проемы. На улице не было ни души. Мне стало жутковато.
– Квинн, что мы здесь делаем? – Мне удалось изгнать из голоса всякий страх, но руки мои все равно подрагивали.
– Дышим свежим воздухом, что же еще? – совершенно невозмутимо ответила Квинн – и сразу, без перехода, спросила: – Ты умеешь лазать по стенам?
– Умею. А почему ты спрашиваешь?