Спустя несколько секунд я отстранилась. Щеки мои горели.
Да что с ним не так? Почему он не отвечает?
На его лице появилось выражение, которое я не могла расшифровать. Удивление, ужас – или гнев?
Мне было все равно. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Поцеловал по-настоящему.
– Не говори потом, что я тебя не предупреждал, – прошептал он мне прямо в губы – и в следующий момент, схватив меня за лицо обеими руками, впился ртом в мой рот.
Я испуганно выдохнула, прежде чем ответить на поцелуй и зарыться пальцами в его волосы.
Его губы больше не были холодными, а поцелуй был полон самоотдачи. Не жгучего желания, которое мы с Логаном испытывали друг к другу, а чего-то куда более значимого. Все чувства, охватывавшие меня, когда я играла на фортепиано, соединились в одном этом поцелуе: и радость, и жизнь, но прежде всего свобода. Казалось, что передо мной открываются сотни дверей. Что у меня появляются тысячи возможностей.
Рэйвен желал меня. Я желала его. Попытки отрицать очевидное наконец закончились.
Когда его язык коснулся моих зубов, с губ моих сорвался стон. Его руки скользнули по моей спине. Поцелуй становился все глубже и глубже.
Затем я вдруг потеряла землю под ногами. Рэйвен, быстро приподняв меня, опустил на крышку фортепиано. Обвив ногами его талию, я притянула его к себе.
Его губы скользнули вниз – по моему подбородку, по шее, а затем обратно ко рту. Схватив его за волосы, я плотно к нему прижалась. Его тело пульсировало жизнью; во рту был привкус летнего дождя и соли. Его руки пронизывали мое тело молниями, и я молилась, чтобы он никогда не останавливался.
– Рэйвен, – задыхаясь, прошептала я.
Это должно было послужить приглашением, но король вдруг застыл. Его глаза были широко распахнуты; из них исчезло всяческое желание. Затем он отпрянул от меня, словно обожженный.
На его лице было написано замешательство, словно он не мог до конца поверить в только что произошедшее. Затем Рэйвен покачал головой, словно пытаясь прогнать назойливые мысли, и в мгновение ока превратился в ворона. Прежде чем я успела что-то сказать или сделать, он выпорхнул в окно и позволил ветру унести себя в облака.
Я, совершенно ошеломленная, осталась одна.
Что за…
Прикоснувшись к своим губам, я безмолвно переводила взгляд то на скрипку, то на открытое окно.
Рэйвен не вернется.
Через пару минут выйдя наконец из музыкальной комнаты, я в нерешительности замерла в коридоре.
Он поцеловал меня. Нет, я поцеловала его. А теперь все рухнуло.
Почему он бежал от меня? Неужели я свела его с ума?
Но затем с глаз моих словно спала пелена.
Родственные души.
Но не оказались. Кресс рассказывала, что осознание будет похоже на молнию. Что эту связь невозможно будет не почувствовать. И да, поцелуй был впечатляющим, но я все еще была уверена, что мы с Рэйвеном – не родственные души. Так в чем же его проблема?
Конечно, я знала ответ. Я перешла черту. Всего несколько дней назад мы говорили о том, сколь мало ценим концепцию родственных душ, а теперь вдруг поцеловались. Я вообще об этом не думала. Я совершенно забыла, почему мне не следовало сближаться с Рэйвеном. Просто наплевала на все свои благие намерения.
Это было глупо и необдуманно с моей стороны. В худшем случае, я оказалась бы привязана к чертовой птице до конца жизни! Мне следует быть более осторожной и не позволять чувствам брать верх над разумом. Даже если, что греха таить, я не могла назвать наш поцелуй ошибкой.
Рэйвен так отличался от Логана! Я чувствовала определенное влечение к ним обоим, и все же их было трудно сравнивать. Рэйвен, гнусный мерзавец, постоянно третировал меня на тренировках и оставил мне на память не одну дюжину шрамов, – но он никогда не ранит меня так, как это сделал Логан. Он никогда не будет действовать против моей воли. И он не станет мне врать.
В этом и таилась проблема. Я доверяла Рэйвену. После всего лишь одного поцелуя мне захотелось большего. Но, когда это произойдет, пути назад уже не будет. Если мы позволим себе нечто большее, нежели поцелуи, то и в самом деле можем еще оказаться родственными душами. Вот почему он сбежал от меня.
Я знала, что не смогу уснуть этой ночью, поэтому просто уселась на пол в коридоре, прислонившись головой к стене. Что я наделала?
Мне показалось, что прошло никак не меньше часа, когда я вдруг услышала рядом с собою биение крыльев. Затем из тьмы появился Рэйвен, на этот раз в виде окулуса. Его перья взъерошились, а щеки покраснели. Нет, такой сексуальный вид должен приравниваться к преступлению.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он обвиняющим тоном. – А ну марш спать!
– Нет. Сначала мы поговорим.
Скрестив руки на груди, я преградила ему путь в комнату. Рэйвен заломил руки:
– И что ты хочешь услышать от меня, Шторм? Что ты подстроила мне ловушку, а я оказался достаточно глуп, чтобы в нее попасть? Что я позволил себе увлечься, хотя и осознавал риск? Ты хоть представляешь, что наделала? Мы могли оказаться родственными душами!