Когда окулус снова обернулся, его глаза жадно сверкнули:
– Золото, говоришь? Языком молотить и я горазд. А ну покажи! Увижу, тогда поверю!
Я вытащила из сумки рубиновые серьги, когда-то выданные мне Ясмин, и протянула одну из них мужчине:
– Вторую получите после того, как отвезете меня в центр города.
Схватив драгоценный камень, окулус поднял его к солнцу, словно проверяя, по-настоящему ли он сверкнет. Удовлетворенный, он кивнул:
– Залезай!
Стоило мне взобраться на телегу, как он тронулся с места. Устроившись поудобнее между мешками с мукой, я позволила себе сделать глубокий вдох и успокоиться. Я была в Читре. Город оказался не таким, каким я его себе представляла, но я почти достигла намеченной цели.
Я боролась с усталостью, пока телега тряслась по грунтовым дорогам. Старуха, прислонившись к стене одного из домов, кормила голубей. Худосочные дети играли палочками. На задних дворах кудахтали куры, а свиньи валялись в грязи прямо на дороге. Воняло немытыми телами и фекалиями.
Впрочем, чем дальше мы ехали, тем сильнее менялся город. Дома стали больше; крыши в них были теперь черепичными, глинобитные стены уступили место дереву или камню, а в большинстве оконных проемов сверкали стекла. Вскоре вдоль расширившейся дороги выросли фонари, а телега, оглушительно загрохотав, перекатилась с грунтовки на булыжную мостовую. Дети, казалось, умыли чумазые лица; взрослые вместо лохмотьев носили юбки и бриджи. Я обнаружила кузницу, несколько сомнительного вида таверн и опиумный притон. Женщины в тугих корсетах, с трудом удерживавших пышные груди, флиртовали с курильщиками трубок, которые, по-видимому, отважились зайти в этот подозрительный квартал, чтобы посетить бордель или обделать какие-нибудь незаконные делишки.
Вскоре и этот район остался позади. Дома теперь могли похвастаться каменными балконами и ступеньками крылечек, а вместо открытых сточных канав появились крышки люков, указывавшие на наличие подземной канализации. Вони и грязи стало куда меньше. Мимо нас проезжали величавые кареты с вороными лошадьми; по тротуарам фланировали элегантные дамы в длинных платьях и красивых жакетах, а также хорошо причесанные джентльмены в темных сюртуках. Вдоль улицы располагались гостиницы, а уличный музыкант замечательно играл на скрипке. Группа мужчин стояла в очереди возле табачной лавки. Тут же виднелись антикварные лавки и кондитерские, из открытых окон которых чудесно пахло.
Это была та самая Читра, которую я нарисовала себе в воображении. Культурный город с культурным населением.
По лицу моему скользнула слабая улыбка, когда я увидела, как мальчик крадет у пожилого джентльмена кошелек. Девочка, усевшись на подоконник, кормила ворон. В городской суете на девушку, сидевшую между мешков на бедной крестьянской телеге, никто не обращал внимания.
Все происходящее казалось мне совершенно сюрреалистичным, будто я попала в детскую книжку с картинками – и теперь навеки в ней застряла.
Возница заставил ослика свернуть на боковую улицу, и спустя несколько минут мы выехали на огромную площадь с большим фонтаном посередине. Дома по периметру площади были выкрашены в яркие цвета; черный дым, клубящийся из труб, застилал вечернее небо. За городом к небу вздымалась высокая гладкая скала, а на вершине ее стоял белый особняк. Я втайне позавидовала его хозяину. Какой замечательный вид наверняка открывался ему с такой высоты!
– Это рыночная площадь, – обернувшись ко мне, объяснил сероглазый окулус, указывая на площадь перед нами и заставляя ослика остановиться. – Сегодня тут пусто, а завтра будет полно торговцев. Вот и приехали. Слезай! Конец подвозки.
Разочарованная, я слезла с телеги.
– А в каком направлении находится пляж?
– Э, нет, – покачал головой старый возница. – Так мы не договаривались. Я тебе не уличный указатель. А теперь отдавай мне остаток вознаграждения.
Вздохнув, я сунула ему в руку вторую серьгу.
– Не могли бы вы хотя бы указать мне направление? – Я ненавидела униженно просить о чем-либо, но для угроз была слишком слаба.
– Не мог бы, – презрительно усмехнулся старик, а затем тронул телегу.
Опустив плечи, я оглядела пустынную площадь. На другом конце ее стояла в ожидании черная карета. Засунув руку в сумку, я вытащила еще одну россыпь драгоценностей. Этого определенно должно хватить.
Я пересекла площадь и обратилась к кучеру, угрюмому джентльмену средних лет в безвкусном галстуке и шляпе набекрень:
– Отвезите меня на пляж.
Мужчина бросил на меня скучающий взгляд, а затем презрительно выплюнул:
– Крестьян не вожу.
Разжав ладонь, я показала ему изумрудное ожерелье, а затем, добавив в голос строгости, повторила:
– Отвезите меня на пляж.
Кучер нахмурился, словно недоумевая, откуда у меня такая драгоценность. Немного подумав, он наконец кивнул и отворил мне лакированную дверцу кареты. Я с облегчением плюхнулась на обтянутое красной кожей сиденье. Карета тронулась, и я, глядя в окно, прислушивалась к размеренному стуку копыт.
В этот момент я увидела себя в отражении на стекле – и в ужасе отшатнулась. Нет, в таком виде я никак не могла встретиться с Крессидой!