Я выглядела совершенно изнуренной. Щеки мои ввалились, кожа покрылась мертвенной бледностью, а под глазами залегли глубокие темные круги. Немытые, взлохмаченные волосы придавали мне вид какой-то дикарки. Руки мои были испещрены грязными царапинами, а вокруг сломанных ногтей запеклась кровь. На воспаленных ногах взбухли волдыри, а на левом колене краснела ссадина, которую я заметила только сейчас. В моих темно-синих глазах плескалось затравленное выражение.
Внезапно я поняла, почему кучер принял меня за крестьянку с бедной окраины. Я была похожа на одного из тех несчастных детей, что весь день возились в грязи.
Я принялась вытаскивать мелкие веточки и листья из спутанных локонов, а также, насколько это было возможно, расчесала пальцами волосы. Отряхнув затем пыль с одежды и хорошенько выбив туфли, я принялась искать в сумке свежую одежду, но не нашла ничего достойного, кроме мини-юбки и своего любимого синего топа. Современная юбка, однако, привлекла бы к себе слишком много внимания, а надеть топ без юбки или брюк я не могла. Вздохнув, я засунула человеческую одежду обратно в сумку, сделала последний глоток воды и снова уставилась в окно.
Карета тем временем подъехала к широкой реке. Каменный мост вел через водную магистраль коричневого цвета; за ним раскинулся портовый квартал. Вдоль дороги стояли прилавки, с которых продавалась всякая всячина, от рыбы до компасов и карт. Торговцы громогласно расхваливали свой товар, пытаясь продать кофейные зерна из Южных колоний или тростниковый сахар с Западного материка. Матросы в мятых робах стояли, прислонившись к фонарям, с кружками пива в руках; чайки клевали упавшую на землю вафлю. Чуть позже дома поредели, открыв вид на океан.
При столь знакомом виде бесконечной воды и белых пенных шапок волн я не смогла сдержать тяжелого вздоха. В гавани на якоре стояли огромные парусники, а длинный волнорез отделял гавань от собственно океана. Матросы таскали на корабли и с кораблей ящики и канаты, хлещущие ром капитаны в нелепых шляпах стояли у штурвалов, а вонь сырой рыбы и ила пробивалась даже сквозь закрытые окна кареты.
Не останавливаясь, кучер миновал гавань с царившей в ней суматохой. Я уже собиралась спросить, почему он не остановился, когда портовая суета внезапно уступила место белому пляжу. Вдоль берега тянулась чистая набережная с каменной балюстрадой, а когда мы отъехали от грязной гавани достаточно далеко, я даже заметила несколько резвившихся в волнах парочек. Вода здесь была уже не серой, а лазурно-голубой.
А еще дальше, прямо посреди волн, возвышался мраморный дворец. Когда карета наконец остановилась, а кучер помог мне выйти, я все еще не могла закрыть рот от изумления.
– Это дворец королевы Крессиды? – выдавила я.
Кучер кивнул.
– Как мне туда добраться?
Он молча указал на гондолу из чистого золота на песке у кромки воды.
Поблагодарив кучера, я вручила ему обещанное изумрудное ожерелье, прежде чем ступить на горячий песок и направиться к гондоле.
Теперь оставалось лишь подкупить гондольера, чтобы тот отвез меня во дворец Крессиды – и я окажусь в безопасности.
По крайней мере, я на это надеялась.
Гондольером оказался окулус средних лет с глубокими зелено-голубыми глазами, подозрительно рассматривавшими меня. Расправив плечи как можно шире, я посмотрела на него сверху вниз:
– Я прошу аудиенции у королевы Крессиды.
Он молчал.
– Отвезите меня во дворец. Немедленно!
Гондольер со скучающим видом посмотрел снизу вверх мне в лицо:
– А документ у вас имеется?
Я фыркнула. Логан утверждал, что в этом мире к людям относятся по-особенному. Возможно, он в очередной раз солгал, но человеческая сущность оставалась моим единственным козырем.
– Посмотрите на меня! – велела я. – Видите, я человек. Мне нужно срочно увидеться с королевой. Если вы не отвезете меня к ней, я доберусь до дворца вплавь – и вы меня не остановите.
Мужчина, казалось, подумал немного о серьезности моих намерений, прежде чем в конце концов кивнуть и столкнуть гондолу в воду. Усевшись на золотую скамейку, я принялась рассматривать конечную цель своего долгого путешествия.
Дворец, казалось, был полностью выстроен из мрамора и стоял на невысокой скале, выступавшей из воды. Несколько узких башенок, круглые балконы, украшенные розового цвета бугенвиллеями, и сверкающие водопады, низвергающиеся с парапетов – что за великолепное зрелище!
Гондола прибилась к суше в закрытой бухте с бирюзовой водой. Так как гондольер не потребовал оплаты, я сошла на берег, оставив все дорогие украшения при себе. Прежде чем я успела спросить его, куда мне теперь направляться, он уже отплыл обратно.
Оглядевшись, я вскоре обнаружила высеченную в камне лестницу – и, миновав естественный туннель из цветущей бугенвиллеи, добралась до площади перед дворцом. Здесь меня ждали красиво постриженные живые изгороди, гравийные дорожки и мраморные статуи. Позади площади находился сам дворец с огромным входным порталом, который охраняли двое часовых в бело-золотой форме.