Грохоча тяжёлыми ботинками, я со всей возможной скоростью рванул наверх, слыша позади себя нечто среднее между тяжёлым дыханием и негромким рычанием пулемётчика.
Лестница под ногами была вся в трещинах и ходила ходуном, со стен свисали пучки толстых кабелей, от которых то и дело приходилось уворачиваться.
Новая очередь прошила стену позади меня.
– Не уйдёшь!
Твою мать… Да твою мать же…
Я неожиданно запнулся и рухнул прямо на лестницу. Последнее, что успел осознать – я пытаюсь подняться, лестница скрежещет подо мной, оборачиваюсь назад и вижу оскаленную морду Дойла, который целится в меня из пулемёта.
Неожиданно лестничный пролёт рухнул вниз, мой враг сделал по инерции несколько шагов и влетел головой в скопище торчащих кабелей. Я успел вцепиться в край площадки, удержаться и подтянуться. Обернулся назад…
Шея хрипящего Дойла торчала среди кабелей, его глаза закатились, а ноги свободно болтались в воздухе.
Так тебе и надо, ублюдок.
Достал из кобуры пистолет и зашагал дальше.
Пролёт, другой, третий… Открытая дверь. Из-за неё – хлёсткий звук винтовочного выстрела!
Си Джей.
Метнулся вперёд, держа пистолет наготове… Впереди показался лежащий на полу у выбитого окна снайпер.
Неожиданно мой ботинок что-то зацепил, послышался характерный щелчок отлетающей предохранительной скобы гранаты…
Зараза!
Ничком бросился на землю. Хлопок! В воздухе запахло химией дымовой гранаты. Ах ты, нищеброд…
Си Джей перекатился и лёжа открыл огонь из винтовки. Я ответил стрельбой из пистолета.
На дистанции ближнего боя снайпер даже не смог меня зацепить, что было неудивительно, учитывая стрельбу навскидку из крайне неудобного положения. А вот мои пули изрешетили грудь Си Джея.
Боёк щёлкнул всухую, но я всё продолжал давить на спусковой крючок, не сразу сообразив, что у меня кончились патроны.
А затем пришло понимание – всё, вот теперь-то я в безопасности. Больше ни одна тварь с пустыми глазами не попытается меня убить…
Всё кончено.
Шею сзади пронзила острая боль, из моего кадыка высунулось щербатое лезвие, и я захрипел, захлёбываясь собственной кровью.
– Вот теперь точно всё, – произнёс я, стоя над собственным телом и выдёргивая иззубренный клинок из тела. – Всё должно остаться здесь, в Кувейте. Не я это начал, но я должен это закончить.
Я кое-как разлепил глаза и пару минут приходил в себя.
Встающие вокруг покосившиеся высотки и горы песка, голубое небо над ними. А я всё так же сижу, привалившись спиной к сожженной машине, и всё тело болит так, как будто меня поколотили полдюжины человек.
Закашлялся. Слегка прострелило болью в груди, но совсем немного – может, рёбра и треснули, но, скорее всего, целы. Руки, ноги… Шевелятся, слушаются. Боли, как при переломах, нет. И то дело, и то радость…
Поморщившись от боли, проверил рацию, отцепил от пояса трос, одновременно доставая из кобуры пистолет. Связь в порядке… только сигнала на этой глубине, похоже что, нет. А вот автомат я посеял, пока падал…
Криворукий баклан.
Вот и пытайся выжить с одним пистолетом… А, ну гранаты ещё есть. Целых две.
Шика-а-арно…
Где-то поблизости послышалась гортанная речь. Слов не разобрать, но вроде бы говорят по-арабски.
Ёп… Всё лучше и лучше, Алекс. Спуск в полную задницу, глубина сто метров, полёт нормальный!
Голоса раздавались всё ближе, я затих и вжался в остов машины, вскидывая пистолет.
Автомат. Мне срочно нужен автомат.
А вообще меня нет. Меня здесь нет. Здесь никого нет. А раз здесь никого нет, то и уходите куда подальше… Катитесь на хрен отсюда, придурки.
Шорох шагов слышался уже совсем рядом – буквально в считаных метрах. На фоне этого продолжала размеренно литься чужая гортанная речь, да негромко шумела амуниция и лязгало оружие. Звяк-звяк, звяк-звяк… У кого-то явно болтается ремень, звеня антабками.
Неожиданно моя рация пискнула, всё-таки ловя сигнал. Очень не вовремя ловя, потому что этот писк мне сейчас показался совершенно оглушительным.
Ну, всё. Я теперь не спрятался, и я не виноват.
Речь стихла, шаги направились в мою сторону. Отчётливо лязгнул передёргиваемый затвор. Откуда шёл этот звук? Кажется, прямо за машиной, за которой я укрываюсь… ну, тогда я пошёл.
Тело распрямилось будто пружина, хотя и ноги слегка затекли после сидения на земле. Да и вообще я сейчас был явно в нелучшей форме.
Однако я махом вскочил на ноги и перемахнул через капот машины, впечатав подошву ботинка в грудь какого-то бородача.
За долю секунды оценил обстановку и охватил взглядом всех своих противников.
Выстрел! Полчерепа стоящего слева боевика разлетелось кровавыми ошмётками.
Ещё два выстрела, и второй «танго», стоящий передо мной, свалился на землю, получив две пули в живот.
И ещё один выстрел в голову того, что я сбил первым.
Поблизости раздались крики и топот бегущих людей.
М-мать…
Ближайший ко мне дохлый боевик был вооружён дробовиком «бенелли», с которого как-то умудрился частично ободрать сверхстойкое фосфатное покрытие. Вот же дебил!
