Рокот танковых двигателей, ржание лошадей и урчание моторов «полуторок» давали понять, что в расположении строевых частей происходят авральные перемещения. Происходило это все часа два. При этом временный лагерь штрафной роты, в считаные часы обустроенный на опушке сосновой рощицы, по-прежнему был погружен в глубокий, беспробудный сон. Бойцы впервые получили возможность из разряда царской роскоши — поспать несколько часов подряд. Рота в полном составе, исключая караульных и дежурных офицеров, использовала эту возможность на двести процентов, дружным хором богатырского храпа сотрясая напуганные польские сосенки.
Но волна затеянных перемещений вскоре докатилась и до штрафников. Еще в темноте, задолго до того, как в серой пелене востока стал пробиваться болезненный, тусклый свет, роту подняли и разделили повзводно. Командиры отличались немногословностью. И в действиях старшин и командиров проступала намеренная скрытность, которая тут же передавалась и штрафникам.
Каждый командир взвода уже получил на своих людей боевое задание и знал точку на карте, где необходимо будет организовать боевые позиции. Аникин, кроме того, вместе с Карпенко нагрузился у полкового старшины спиртом и махоркой — премиальными от майора за успешную ночную разведку.
На новом месте боевого рубежа, занятого аникинским взводом, махорка оказалась очень кстати. Помимо ее общеизвестных — расслабляюще-умиротворяющих — свойств здесь пригодилось другое — отпугивающее.
Сразу за лощиной, по левую руку от места, где штрафники организовали засаду, начиналось болото. Карпенко вместе с Крапивой ползали туда «для рекогносцировки местности» и притащили полные каски ежевики. Попутно они выяснили, что «комарища там немерено, жрут по-черному. А размером они — как телята». Вскоре «телята» пожаловали и в засаду к штрафникам.
В низину слетелась уйма комаров. Размеров они были действительно преогромных и кусали очень неприятно.
— Я же говорил, что они — телята… — хлопая себя по лбу и размазывая над бровями очередного кровососа вместе с собственной кровью, приговаривал Карпенко. — Ого, видали? Вылитое теля… Бифштекс с кровью можно из них делать.
Он, демонстрируя очередной окровавленный труп комара Талатёнкову, приговаривал:
— Слышь, Телок, это не твои товарищи, часом? Ну, вылитые телята… Смотри, какие здоровущие…
— Карпенко, я щас из тебя бифштекс с кровью сварганю, — лениво перебранивался Талатёнков, постоянно отмахиваясь от жужжащих насекомых отломанной веточкой.
Кровососы собирались уже утром, когда бойцы рыли окопы. Работа спорилась, грунт, который обнажался, если снять верхний слой густой зеленой травы, был вперемешку с песком и легко поддавался саперным лопаткам. Пока все были в движении, никто на комаров внимания не обращал. Но когда разгоряченные копанием штрафники устроили передых, воздушная кровососущая армия стала всерьез их донимать.
Противовоздушные меры придумались сами собой. Решили организовать дымовую завесу из свежей выданной в полку махорки. Дружно скрутив «козьи ножки», бойцы задымили так, что комаров и след простыл.
— Ниче, было бы беды… — посмеивался Крапива, выпуская из прокуренных ноздрей и рта клубы никотина. — Вот в тайге, когда гнус налетит и облепит тебя с ног до головы, вот там — не бифштекс, а каша кровавая… Проводишь рукой по лицу, а гнуса в крови — как масла на щеки и руки намазано…
После перекура Аникин выбрался на самую макушку высоты. Все подступы просматривались с трудом. Рваные волокна молочно-белого тумана бродили по округе, мешая хорошенько осмотреться. Но все равно, и в этой туманной чересполосице бросалось в глаза, что ротный для их взвода выбрал неплохое место. Сзади болото, дорога внизу, прямо под носом. Немцы, если пойдут здесь, никуда от лощины не денутся. Никак по бездорожью лощину не обойти. Справа их высотка, небольшая, но достаточно крутобокая, а с другой стороны — испещренная оврагами роща. Нет, танкам в обход не пройти.
Майор с утра сказал, что здесь должны проследовать немецкие танки. Штрафники получили четкий приказ: если они тут пойдут, машины фашистов не трогать. Их надо было заманить в лощину и дальше, на поле. Там их должны будут встретить замаскированные «тридцатьчетверки» первого танкового батальона. Таков был замысел. Задача штрафников состояла в том, чтобы отвлечь на себя живую силу противника, постараться не пропустить в лощину и дальше, на поле, немецкую пехоту.
План действий сложился после того, как заговорили пленные, взятые аникинскими в ночном разведывательном рейде. Особенно ценным «фруктом» оказался фельдфебель на велосипеде. Он выдал информацию, после которой все и завертелось.
