Виктор машинально повернулся к нему. Глаза лейтенанта были бешеными. Его багровое лицо искажала гримаса страха и отчаяния одновременно. Он размахивал перед собой рукой с пистолетом и рыскал глазами по сторонам. Боец схватил лежавшую перед собой винтовку и уже было собрался бежать вперед, напрямую на вражеские позиции, на смерть, как рядом снова что-то рвануло. Комок земли ударил его по каске, воздушная волна сбила с ног, повалив на бок, на тело мертвого разведчика, а руку выше локтя обожгло что-то острое.
Лейтенант рухнул рядом. Его почти что отбросило прямо на Виктора.
– Стреляй, парень, не лежи просто так! – прокричал он и попытался подняться, но свист пуль, пронесшийся над ними, заставил его прижаться к земле.
Боец передернул затвор винтовки. Дослал патрон в патронник. Потом прильнул к прицелу и, почти успев навести мушку на врага, торопливо нажал на спусковой крючок. Отдача ударила его в плечо. Он снова передернул затвор, прильнул к прицелу, но снова поторопился, а потому выстрелил, не целясь, а только направив ствол винтовки в сторону врага.
Лейтенант перевернулся на живот и начал судорожно искать глазами на поле боя уцелевших штрафников. Видя его боковым зрением, Виктор продолжал вести огонь в сторону врага. С каждым последующим выстрелом дыхание его становилось ровнее. Он перестал суетиться, начал все лучше и лучше прицеливаться. Движения его становились верными и точными. Он израсходовал одну обойму, потом вторую, начал вставлять третью, как в это время пулеметная очередь ударила рядом с ним и лейтенантом, полоснув по ногам мертвого разведчика, разбросав их в неестественной позе.
Лейтенант натужно захрипел, потом сразу же громко матерно выругался. Виктор дернулся назад, почти прижался к нему и тут же почувствовал что-то влажное и теплое под рукавом шинели. Он отдернул руку на себя и увидел струйку крови на тыльной стороне ладони. Нахмурился, не понимая, что сейчас творится перед его глазами и чья это кровь. Он бросил взгляд на лейтенанта. Тот все еще судорожно рыскал глазами по полю боя, пытаясь сориентироваться в боевой обстановке. Гитлеровская оборона ощетинилась полосой минирования и целым рядом пулеметных точек.
Глаза Виктора и его командира наконец встретились. Это получилось случайно. Боец растерянно смотрел то на него, то на свою руку.
– Ранен?! – крикнул ему взводный.
Парень не знал, что ответить. До этого дня он еще ни разу не был в бою, не ведал, что такое ранение и каким оно может быть. Ему нечего было ответить на заданный вопрос.
– Если ранен, отползай назад, на исходную. Искупил кровью – заслужил прощение. К тебе вопросов нет, – громко произнес лейтенант и махнул пистолетом куда-то назад, видимо указывая Виктору, куда ему надо теперь держать путь.
Прерывисто дыша, подтянув к себе винтовку, молодой солдат начал ползти назад. Напоследок обернулся, чтобы еще раз взглянуть на мертвое тело того, кого уже начал считать своим другом. Потом нащупал под шинелью личные вещи разведчика, взятые им из карманов его гимнастерки, и, убедившись, что те на месте, возобновил путь.
Полз он рывками. Проскакивал открытый участок местности и прятался за вмерзшим в землю телом давно убитого красноармейца. Затем опять полз и замирал лишь тогда, когда рядом свистели пули или вскипала где-то поблизости от их ударов земля. Снова полз, преодолевал рывком новый опасный участок и замирал где-то в воронке от снаряда, чтобы отдышаться и осмотреться по сторонам. Периодически он вскидывал перед собой раненую руку и смотрел на свежую струйку крови, которая текла рядом с уже застывшей буро-красной дорожкой.
Он никак не мог понять, куда его ранили. Рука двигалась, локтевой сустав работал, пальцы сгибались и разгибались. Только немного затекло плечо чуть выше локтя. А по ощущениям к коже прилипла часть рукава гимнастерки, видимо от того, что пропиталась кровью.
– Помоги, братец! Помоги, друг! – окрикнул Виктора кто-то в стороне.
Он заметил недалеко от себя одного из штрафников с грязным окровавленным лицом, без шапки и каски на голове. С ним он не был знаком, но видел этого бойца в амбаре, где они в числе других ждали вынесения приговора и направления в штрафную роту. Тот лежал на земле рядом еще с одним солдатом, лицо которого было страшно бледным, обескровленным. И если бы не моргающие глаза, то его можно было бы принять за убитого.
– Помоги, а то сил нет. Выдохся я, – проговорил боец с окровавленным лицом и откинулся от усталости на спину.
Виктор оглянулся. Поблизости никого из живых не было. А не помочь самому, пройти мимо того, кто нуждается в поддержке, было не в его правилах. Иначе он поступить не мог. За последние минуты молодой солдат до автоматизма отработал свои действия. Сначала смотрел по сторонам, сосредотачивая внимание, прежде всего на позициях противника, откуда велся прицельный пулеметный огонь. Потом выбирал место, докуда должен доползти, пытаясь угодить за бугорок, мертвое солдатское тело или в свободную воронку. И только тогда полз вперед.
