Пару раз Виктор едва не упал и не выронил свою винтовку, попав стопой валенка на скользкую поверхность. Рядом с ним тяжело дышали, сопели, хрипло матерно ругались бойцы штрафной роты. Люди разных возрастов, от красноармейца до старшины, из боевых подразделений дивизии, из тыловых служб, из батальона связи, обозники, хозяйственники, саперы. Здесь были все. Кто за мордобой, кто за неосторожное обращение с оружием, за невыполненный приказ, за пьянку, за воровство, как Виктор. Боевые и обстрелянные наравне с теми, кто еще не нюхал пороха и ни разу не был в бою.
– Не отставай, Витек! – громко прохрипел впереди разведчик, перешедший с быстрого шага на легкий бег, пригибаясь как можно ниже к земле.
Его примеру постепенно последовали все остальные из отделения, а потом и всего взвода штрафников, в который попали они с Виктором.
Молодой солдат все время следовал указанию старшего и опытного товарища. Он смотрел ему в спину и передвигался четко по его следу. Но когда тот ускорил движение, он глянул вперед на ту самую, зловеще серую ледяную пустыню, край которой казался черным из-за нагромождения там передовых укреплений гитлеровцев. Сейчас там то и дело вздымались ввысь, сопровождаемые громкими хлопками разрывов, фонтаны земли, иногда смешанной с остатками разнесенной в клочья немецкой передовой.
– Быстрее, быстрее! – кричал позади молоденький лейтенант в короткополой шинели.
– Не стоим! Застрелю любого, кто остановится или повернет назад! – орал в стороне на своих солдат командир соседнего взвода штрафной роты, тоже молодой человек, только одетый в комсоставский полушубок.
Разрывы мин и снарядов все еще вспыхивали впереди, продолжая активно перемалывать гитлеровские окопы и огневые точки. Это ободряло штрафников, вселяло в них уверенность в предстоящем деле, заставляло думать о том, что они не брошены командованием, не обречены на слепую смерть в лобовой атаке.
Спина разведчика подпрыгивала впереди на бегу. Пару раз он обернулся назад и бросил взгляд на Виктора, будто убеждаясь в том, что парень не подведет, не отстанет, все сделает в бою как надо. Молодой солдат прочитал это во взгляде старшего товарища, понял его. А потому неотступно, след в след бежал за ним, стараясь не отставать и быть на виду. Но больше всего он сейчас боялся того, что вот-вот гитлеровцы ударят по ним в ответ. Начнут поливать огнем из пулеметов и минометов. И тогда в суматохе боя он может потерять своего наставника из виду, утратит контроль за его передвижением, потеряется и будет предоставлен самому себе. И тогда ему некому будет дать дельный совет, помочь, подсказать, направить.
– Быстрее! Быстрее! Вперед! Вперед! – орал бегущий за своими солдатами командир взвода.
Виктор не считал, сколько шагов он уже сделал, покинув родные траншеи. Но разрывы снарядов впереди, что сыпались на вражеские окопы, отдавались по бегущим вперед штрафникам уже не только оглушающими хлопками, но уже и докатывались до них воздушными волнами. Внезапно они прекратились. Еще что-то гулко бухнуло пару раз, и почти все стихло. Воздух отчетливо стал наполняться запахами пороховой гари.
– Быстрее, славяне! – хрипло прокричал впереди разведчик.
Одновременно с этим он что-то на бегу перепрыгнул, потом еще и еще раз. Виктор собрался сделать то же самое, а потому опустил взгляд вниз, себе под ноги, чтобы не пропустить ожидаемое препятствие и вовремя перескочить его. Но увиденное им словно ударило по нервам, мгновенно ранило в самую душу. Он едва не упал, споткнувшись о то, что заметил на земле. Прямо на него пустыми глазницами смотрело обезображенное, обледенелое и припорошенное снегом лицо красноармейца в каске. Рядом лежал второй – на боку, скрючившись и поджав под себя руки и ноги, отчего лица его видно не было. В стороне от них, справа и слева, немного дальше или ближе, лежали еще трупы. А потом еще и еще. Повсюду Виктор видел мертвых красноармейцев, павших в боях несколько дней, а то и недель назад. Находились и такие, на которых не было шинелей, и вообще, отсутствовало теплое обмундирование. В одних гимнастерках, в ботинках с обмотками. Эти пали тут как минимум полтора, а то и два месяца назад.
И чем ближе штрафники подходили к немецкой передовой, тем все больше и больше трупов солдат Советской армии видели они на земле. Да и сама земля была изранена воронками от мин, бомб и снарядов. Казалось, что не осталось на ней ни единого целого клочка, ни одного не тронутого войной метра. Все выглядело на сотни метров впереди и по сторонам как одно сплошное скорбное место, проклятое небом. Повсюду царила погибель, везде виделась только смерть.
От лицезрения окрестностей, от того, что попадалось под ноги, у Виктора сперло дыхание. Ледяной воздух будто застыл в легких парня. Он снова едва не выронил из рук винтовку. Вид окружающей его смерти сковал его движения. Он потерял из виду убежавшего далеко вперед разведчика, спину которого старался держать перед глазами.
