Вчера до поздней ночи Вадов с Ушаковым, разложив карты, ползали по ним, отыскивая кратчайшие, безопасные подходы к цели.
Одна из боеспособнейших вражеских армий на Северо-Западном фронте была почти полностью окружена. Наши войска пытались замкнуть кольцо, но топкая местность, большое количество рек и речушек позволили немцам создать неприступную оборону. Тогда решили разрушить единственный железнодорожный мост, питавший окруженную армию живой силой, техникой и боеприпасами.
Чтобы уменьшить риск, линию фронта прошли над непроходимыми топкими болотами, и вот теперь, уже второй час, «брили» территорию, занятую противником.
Над самыми верхушками деревьев, едва не срезая их, мчался бомбардировщик. Когда с душераздирающим ревом и грохотом внезапно проносились над лесами, перелесками, полями, взрывая сонную дрему и тишину, звери, выскочив из своих укрытий, перепуганные и ошеломленные, поджав хвосты, в смертельном ужасе бросались наутек. Сколько обезумевших, мечущихся лосей, волков, лисиц, зайцев видел стрелок!
Полет на предельно малой высоте особенно труден для пилота и штурмана. В нем легко заблудиться.
Командир — сплошное внимание и напряжение. Одно неверное движение штурвала — и самолет с грохотом врежется в землю.
Изредка поглядывая на приборную доску, Вадов сосредоточенно следил за убегающей вперед линией горизонта. Лишь порозовевшие слегка смуглые щеки да мелкие капельки пота, усеявшие лоб, выдавали его состояние.
Полет проходил при полном радиомолчании. Тем не менее, по укоренившейся привычке, радист был «на подслушивании». Кто знает, вдруг с земли, с КП последует команда.
Владимир с секундомером в левой руке и полетной картой в правой наблюдал за местностью. Ориентиры «набегали» именно те, которые он ждал, выучил на память и опознавал с одного взгляда.
По выработавшейся привычке Владимир, непрерывно наблюдая за землей, также внимательно следил и за небом. В который раз он замечал в вышине осиные силуэты чужих истребителей. Вчера при выработке плана полета именно он предложил, правда, робко, идти к цели на предельно малой высоте.
Вадов тогда, сощурившись, вскинул на Владимира свои карие глаза и, заметив растерянность и смущение на лице штурмана, успокоил:
— А что? Дело говоришь! Молодец! Вон и бомбы усовершенствовал.
Впереди мелькнула, искристо блеснув льдом на солнце, широкая дуга реки, протянувшейся от горизонта поперек курса. «Точно чешем», — довольно подумал Владимир, ставя карандашом крестик на карте, и выключил секундомер. Он машинально повернул голову направо, где за тремя сотнями километров на севере находилась злосчастная переправа.
Дав Вадову курс на НБП — начало боевого пути, — Владимир уточнил ветер, данные на этап, сообщил их командиру. Все шло пока прекрасно! Если бы и дальше так… Но вокруг моста в радиусе десятков километров — зона ПВО: сотни стволов пушек и пулеметов день и ночь глядят вверх. На разных высотах барражируют истребители. Чтобы преодолеть ПВО, еще вчера решили выходить на цель с северо-запада, с тыла противника. Перед самой целью сделать «подскок», прицелиться, сбросить бомбы и снова на бреющем уйти домой.
До НБП — большого продолговатого озера — тоже дошли без происшествий. Правда, снизу, с земли, дважды протягивались к самолету цветные пунктиры, но оба раза с опозданием позади хвоста.
— Разворот! — сказал Владимир, выждав, когда самолет оказался над южным берегом озера. — Курс 135!
— Есть 135 градусов! — отозвался Вадов. — Стрелки! Усилить наблюдение! Приготовиться к отражению истребителей!
После разворота Владимир, убедившись в точном выдерживании курса, установил угол прицеливания и сброс бомб «серийно». Если точно выполнить боковую наводку, то можно всеми бомбами угодить в мост. Километровая длина цели почти исключала перелет или недолет. Главное — точно выйти на мост.
Он в последний раз спешно измерил «снос» самолета, как вдруг в нескольких местах леса запульсировали разноцветные язычки. Бомбардировщик оказался в огненной ловушке. Справа, слева, впереди, сзади резали небо смертоносные струи. «Засекли! У цели плотность огня возрастет в десятки раз!» Все новые и новые дрожащие языки огня возникали внизу. Будто сам самолет высекал их, задевая животом землю. Два-три раза хлестко, точно градом, ударило по обшивке. «Нет, нас так собьют! Надо маневрировать по курсу!» — подумал Владимир и сказал об этом командиру.
— А я уже маневрирую! — откликнулся Вадов. — Разве не чувствуешь?
И действительно, Владимира прижало сперва к правому борту, а потом потащило влево. Бомбардировщик, петляя, летел к цели. На бреющем над самыми верхушками пронеслись «мессершмитты». Огонь внизу стих. Немцы боялись попасть в свои самолеты. Но, не заметив бомбардировщика, те исчезли за горизонтом. Снизу снова забушевал огонь.
«Вот тебе на! А говорят и пишут, что «мессеры» боятся малой высоты», — думал Владимир, провожая взглядом вражеские самолеты.
До цели оставалось четыре минуты.
— Набор! — скомандовал Владимир, увидев впереди изгиб железной дороги.
— Вправо 10! Иди строго по железке! Не сворачивай ни на градус! Боевой!
