— Есть боевой! — ответил Вадов.
Земля начала проваливаться куда-то вниз — бомбардировщик стремительно набирал высоту. Впереди за лесом, около горизонта, заблестела река. Черной стрелой перечеркнул ее мост. Владимир, забыв про трассы, плясавшие перед носом кабины дрожащей огненной сеткой, припал к прицелу. Он сейчас и не замечал, что все пространство до самой реки, словно новогодняя елка, разукрасилось мигающими огоньками, каждый из которых извергал в самолет раскаленный свинец.
— Высоту набрал! Иду по горизонту! — глухо проговорил Вадов.
— Вправо три! — скомандовал Владимир и, наконец, загнав мост в перекрестие, довольно добавил: — Так держать! Так держать! — И, потянув рукоятку, открыл люки.
Самолет, будто ударившись о невидимую стену, затормозил. Послышалось шипение, перешедшее в хрипяще-фыркающий звук, почувствовалась вибрация, похожая на дрожь большого животного.
Владимир, положив руку на боевую кнопку, правой вращал рукоятку прицела, удерживая середину моста в перекрестии. «Лишь бы успеть сбросить!» Он уже отчетливо видел дугообразные полукружья пролетов, когда наступил момент сброса. Энергично давнул кнопку и припал к стеклу: мост всей своей громадой «наскочил» на самолет и, молниеносно мелькая фермами, помчался назад.
Сзади упруго ударил взрыв. Самолет подбросило вверх, точно щепку. Затем второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой! И при каждом взрыве бомбардировщик корежили ударные волны, переваливая с крыла на крыло, с хвоста на нос. А когда ударил последний — десятый взрыв, сидевший в башне у пулеметов Иван Несмеянов завопил:
— Мост-то! Разваливается! Ползет в реку! — И неожиданно осекся. — Истребители! Отбиваю атаку!..
— Разворачиваю влево! Иду к земле! — откликнулся Вадов. — Володя! Погляди сам, как мост? Стрелка́м — огонь по истребителям!
Фермы моста, разъехавшись в стороны, почти отвесно уткнулись в воду. Какая-то дымка, видимо, пар, окутывала их. Неожиданно Владимир увидел вокруг чистое небо. Куда-то исчезла разноцветная огненная сеть, опутывавшая бомбардировщик со всех сторон. «А-а, мессеров наводят», — догадался он и подался к пулемету.
По бортам мелькнули белые трассы, дробью простучало по плоскостям. «Мессершмитты» открыли огонь. В ответ басовито-трескуче ударили пулеметы. Звеняще-надрывно запели моторы. Стремясь выйти из-под удара, Вадов перевел их на форсированный режим.
Бомбардировщик прижимался к земле: она могла спасти его. Близость земли не давала истребителям атаковать снизу. Им приходилось мчаться на той же высоте или атаковать сверху, подставляя себя под ураганный огонь спаренных пулеметов стрелков.
Истребителей, как ни странно, было три, хотя фашисты летали обычно парами. Охватив бомбардировщик полукругом, они с дальней дистанции под разными ракурсами били по нему. Но, видно, из-за большой дальности огненные трассы пересекались впереди. Затем боковые «мессы» отвалили в стороны, стараясь не попасть под огонь передних пулеметов. За хвостом остался один истребитель. Петренко и Несмеянов сосредоточили огонь на нем.
Для Вадова и особенно для Владимира тянулись тягостные мгновения боя. Лишенные возможности стрелять, они напряженно следили за схваткой, каждую секунду готовые открыть огонь, если противник появится в передней полусфере.
Неожиданно «мессершмитты» изменили боевой порядок. Перестроившись один над другим, они «этажеркой» навалились на бомбардировщик. На какой-то миг Петренко с Несмеяновым растерялись. Потом по команде Вадова стали бить по верхним истребителям, огонь которых был наиболее опасным. Стоило хотя бы одному «мессу» забраться на высоту и оттуда спикировать на бомбовоз, положение стало бы совсем катастрофическим. Но ни один истребитель не сделал этого. Каждый боялся, что не выйдет вовремя из пике и врежется в землю. К тому же бомбардировщик яростно огрызался.
Неожиданно «этажерка» распалась. Верхние «мессы» одновременно пошли в разные стороны, оставляя на хвосте одного истребителя. Вероятно, по их замыслу этот «месс» должен был отвлекать внимание экипажа, вызывая огонь на себя. Истребитель имитировал ложные атаки: находясь на большом удалении, он приближался немного к бомбардировщику и выпускал короткую очередь. Но Петренко с Несмеяновым были опытными стрелками. Они больше наблюдали за «мессом», чем стреляли в ответ. И лишь в тот момент, когда истребитель, слишком увлекшись, действительно приблизился к самолету, ударили из пулеметов. «Мессершмитт» точно остановился, вспыхнул и кометой нырнул в лес, делая просеку. Через секунду над верхушками сосен полыхнуло пламя.
— Ур-ра-а! — обрадованно закричали Коля с Иваном. — Сшибли одного гада! Сшибли!..
— Перестаньте орать! — рявкнул на них Владимир. — С обеих сторон истребители! Иван — по правому! Коля — по левому! Огонь!
Сверху с обоих бортов по пологой прямой к бомбардировщику неслись, с каждым мгновением увеличиваясь в размерах, два стремительных черных силуэта. Секунда — и навстречу им, прерывисто мелькая, протянулись струи огня.
