Женя женился еще в лагере. Сидеть ему оставалось всего полтора года, дома его ждали жена и дочь, и тем не менее он записался в «Вагнер». Пошел он сюда не для того, чтобы быстрее выйти, а, чтобы доказать себе, что он чего-то стоит. И повоевать за страну, которая его воспитала.
- Что будешь говорить им?
Я подумал, что его ответ, может, и меня натолкнет на какое-то решение. Номер отца я повторял раз в день с той самой ночи, чтобы не забыть.
- Скажу, что скучаю и люблю. Еще скажу, что у меня тут все хорошо, - просто ответил он. - «Залечивать» буду. Кому она нужна, наша правда? Даже нам не нужна, наверное.
- Ты прав. Нужно говорить о хорошем. О плохом им и без нас скажут. Если что.
Женя, как простой и добрый человек, обладал житейской мудростью, которая исходила изнутри, а не была продиктована умствованиями и психологическими теориями. Он четко понимал, что полезно, а что нет.
Звонили мы из специального помещения, в котором находилось несколько бойцов и специальных операторов -людей, которые обеспечивали связь рядовым и командирам с родными.
«Вот уж кто, наверное, наслушался тут разного? Есть такой фильм про войну на Донбассе - «Звонок». В нем дежурный начинает принимать звонки на телефоны украинских военных, которые погибли, и разговаривать с их родными, - вспомнил я. - Это одна из причин, почему в «Вагнере» ни у кого нет телефонов. Телефон отвлекает и расслабляет. Когда ты с телефоном, ты становишься слабее».
Я не смог дозвониться до отца с первого раза и решил, что это судьба, но паренек-связист предложил мне вариант.
- Так бывает. Давай телефон. Я наберу матери, и она наберет твоему отцу, предупредит, что сын будет звонить.
Так мы и сделали, и отец ответил с первого гудка.
- Привет пап. Вы как? - выпалил я.
От напряжения чувства и мысли перемешались в винегрет. Мне нужно было одновременно говорить и фильтровать, что именно говорить, а что нет.
- Привет, сын! - радостно ответил отец.
По его голосу и интонации я чувствовал это за тысячу километров. Фоном я слышал голос мамы и брата с его женой, которые по счастливой случайности оказались у них в гостях.
- Как у тебя дела?
- Да... Нормально. Но трудно. За каждый метр воюем, - сделал я сухой доклад как вышестоящему начальству. В нашей семье не было принято делиться чувствами, и это упрощало задачу.
- А я слежу за вами. Смотрю военкоров. И из «Ахмата» командира их - Апти Аллауутдинова - смотрю. Все о вас хорошо отзываются. Вы единственные, кто наступает, судя по всему.
Я слушал голос отца и представлял, как я снимаю каску и форму. Как я откладываю автомат и говорю: «Мам, пап, я вас очень сильно люблю!». Но из-за моей спины с суровым взглядом вылез другой Костя и, положив на плечо руку в тактической перчатке, прошипел: «Не делай этого. Им и так не просто. Они тебя ждут и месяцами не знают, что с тобой!». Я опустил плечи, слушал отца и молчал. Слова любви встали в горле колом и сдавили его. Я специально закашлялся, чтобы ничего не говорить о чувствах, которые распирали меня. Переведя тему разговора, я стал расспрашивать отца про их дела и жизнь общих знакомых. Разговор стал скомканным и безэмоциональным.
- Мне пора, пап... Передавай всем привет. Пусть брат скажет ребятам, что у меня все отлично.
- Да, да... Обнимаю тебя сынок.
- Пока пап.
Я-гражданский оглянулся на себя военного, и тот покачал головой: «Никакой сентиментальности!». Я послушно закивал головой и положил трубку.
- Молодец! - сказал солдат гражданскому, браво закуривая сигарету.
- Зря ты меня остановил... А вдруг я больше не смогу им ничего сказать? Так многое хотелось рассказать отцу. Чтобы он гордился мной... Рассказать про...
- Ты чего как маленький? Расскажешь еще. Соберись уже. Ты командир или кто?
Днем мы еще раз сходили в баню и помылись. В этот раз «Сезам» выдал нам трусы подходящего размера: «Согласно командирскому размеру яиц», - отметил он.
Эмоции поутихли и получилось помыться основательно, а не так торопливо, как вчера. В их бане было еще лучше, чем в Зайцево. Здесь были и веники, и настоящая парная с огромным запасом горячей воды. Административный талант Адика развернулся тут в полной мере. После бани я стал смотреть кино, а Женя пошел пообщаться со своими «семейниками». Постоянно выпадая из реальности, я не мог уловить смысла фильма.
«Что с БК? И почему так долго нет докладов от командиров групп?» - лезли в голову мысли.
Я оглядывался по сторонам в поисках рации и, вспомнив что я в Клиновом, немного успокаивался. Странное состояние раздвоенности не покидало все это время.
- Тебе нужно расслабиться и отдыхать. У тебя осталось всего полдня.
«Ага. Сейчас ты расслабишься, а потом не соберешься. Что ты будешь делать завтра? Пора собираться домой... На передок», - лез в голову человек в балаклаве.
- Да дай хоть в кино потупить! - злился я на самого себя.
